Атлант поверженный

Очень похоже на то, что нас окружает, тебе не кажется?

– Интересно, никогда об этом не думала, – сказала остановившаяся возле своего подъезда девушка и скромно сунула руки в большие карманы домашних штанов. – Необычная мысль. Любишь пофилософствовать?

– Да нет, просто интересно понять, как все устроено. – Платон переминался с ноги на ногу напротив нее, не в силах смириться с моментом, когда им придется расстаться.

– Ну а где же тогда камеры? Об этом ты не подумал?

– Некогда было, мне это пришло в голову только сейчас.

– И там был маленький городок, а у нас, даже несмотря на опасность больших расстояний, – огромная страна. И всюду кипит жизнь, все перемещаются и стареют. Наш детдом был далеко отсюда, я многое повидала, пока переезжала сюда.

– Ну да, наверное, ты права, – окончательно смутился Платон. – Глупая мысль.

– Эй, ты не давай так просто себя разубедить. Стой на своем, хорошо? – с подозрительной заинтересованностью порекомендовала она, а потом распрощалась с ним: – Ну все, пока, мне надо домой.

Еще увидимся.

Лия слегка приобняла взлетевшего на седьмое небо парня и почти забежала в подъезд, но остановилась, уже перейдя порог.

– И давай этот случай останется между нами, хорошо?

– Ну конечно, разумеется, – сказал он и с хлопком закрывшейся двери провалился в одинокое, уже давно знакомое небытие.

Словно красная черта в приемном покое больницы, этот звук расставания разделил его существование на две совершенно разные грани – одну, полную смысла, счастливую жизнь и другую, пустую, депрессивную, выжженную одиночеством пустоту.

Дома его ждал хаос из разбросанных вещей. Всюду сновала мать и забивала чемоданы одеждой, посудой, бытовой химией и едой, даже не замечая пришедшего сына. Ее глаза покрывала пелена застывших в бессилии слез, не сумевших ни пролиться, ни высохнуть. На одном из век темнел огромный синяк. Напряженная атмосфера сковала парня, в один миг потерявшего смысл о чем-либо спрашивать и что-либо говорить.

Первым брата увидела Лиза, усердно пихавшая все свои вещи в один маленький школьный ранец, уже похожий на накачанный до предела воздушный пузырь. Она посмотрела на Платона смиренным взглядом человека, от которого ничего не зависело, потом грустно опустила глаза и продолжила заталкивать капризную книгу в отсек рюкзака, и без того поставивший рекорд максимальной плотности вещества.