И малые звезды могут светить ярко

Соль- Илецк

После войны к нам приехала мать отца и уговорила поехать к ним под Соль- Илецк. Приехали на шахту в 10 км от города. Первое время жили у его сестры стирали в каком то крохотном водоемчике, куда из шахты поступала горячая вода. Потом дали комнату типа общежития. Обед покупали в столовой. Мне так нравился этот казенный суп с толстыми как трубы макаронами.

На первом же уроке меня подняли на смех оказывается они еще все читали почти по слогам, директор обещал сделать из меня передовую ученицу, но мы вскоре переехали на дальнюю шахту за пять километров.

Дали квартиру в деревянном доме Их всего было два в поселке, еще большой деревянный директорский дом на каких-то сваях, не большой магазинчик и много, много землянок это когда копают котлован накрывают крышей и по ступеням делают вход. Прямо как на войне.

Школа была в нашем доме одна комната парты в два ряда, на одном сидел первый, на втором третий класс, во вторую смену второй и четвертый. Писали на старых книгах и газетах между строк и только на контрольные учительница раздавала чистые листки, мне не давала говорила, что мы богатые, от обиды даже плакала.

Правда из Ташкента мама привезла много тетрадей.

Учеников в классе было немного, и как всегда на переменах мальчишки измывались над девчонками и когда сын директора шахты разбил об мою голову деревянную ручку то я в ответ разбила ему нос. Больше всего испугалась учительница.

Еще мне запомнилась как эта сельская учительница, сказала, что грызть семечки прилюдно не прилично, мне этого хватило на всю жизнь.

А вокруг женщины как будто соревновались кто больше соберет шелухи на губах, грызли повсеместно. С тех пор, даже если и приходилось где-то грызть, шелуху никогда не выбрасывала под ноги.

Еще в классе была переросток Баранова Тоня родителей не было она у кого-то нянчила детей. Она вставала среди урока и говорила:– «училка я срать пошла». Поначалу аж голова в плечи уходила, так шокировало все это У нас в семье не принято было давать прозвища и говорить всякие пошлости.

Но делать ей замечание было бесполезно. Она жила в такой среде.

Потом пришла новенькая Нина Кайдаш с голубыми, с искринкой глазами и в голубом, в цветочек фланелевом платье, она мне казалась небожителем на фоне повседневной серости, но поселили их в землянке, как то не справедливо это казалось.

Благоустраивая дом мама обучила некоторых соседских, женщин делать занавески на окна из бинтов, ткани ведь не было.