И малые звезды могут светить ярко

Она маме говорила твоя никогда не подходила наматывала круги поодаль, угостишь ее одним оладушком она убегает и больше не подходит. Мама часто говорила: «дочка когда находишься в гостях и слышишь как хозяева гремят ложками готовясь к обеду – уходи.»

Это была окраина Ташкента. Была война отца не взяли на фронт так как была бронь, видимо от того, что работал в военизированной охране аэропорта.

Один раз брал с собой на работу, благо казарма была не далеко от дома, запомнилась большая комната с множеством кроватей, на выходные приходил домой и когда говорил: – Ну я пошел на работу.

Я забиралась на сундук, он был большой с плоской крышкой, и плашмя падала на пол синела, отхаживали, а потом мама сказала: «отец это у нее протест на твой уход». Больше меня не стали так провоцировать. Дом был барачного типа, но у каждой квартиры свой вход. Отдельно стоял добротный дом с большой деревянной верандой.

,там жила одна семья, у них было две дочери, младшая впоследствии выучилась и работала стюардессой в Аэропорту.

Сколько ж мне было лет? Вероятно от двух до четырех, потому что еще шла война

Потом нам дали другой дом на три хозяина, в том же поселке. Соседи, муж с женой, были не очень общительны, но с другой стороны дома жили родственники Кругловы. с тремя взрослыми дочерьми Марией, Таней и Леной, которые часто меня брали на свои вечерние тусовки, им льстило, что у них такая красивая белокурая кудрявая племянница. Кстати говорят имя мне дала Татьяна, Лену называли блатной за ее тягу к каким-то криминальным парням, а Таня была очень целеустремленной и когда к нам приезжал дядя Леня после войны она примерив его халат сказала, что будет медиком и действительно окончила Ташкентский мединститут.

Старшая Мария окончила два института и работала в управлении Аэрофлота, потом она вышла за летчика и уехала в Казахстан, город Актюбинск. У нее с Таней видимо был одинаковый характер.

Новый дом был с большим садом, так что все детство прошло на деревьях как тарзаны, лазали с одного на другое не спускаясь на землю.

У нас уже жила бабушка мамина тетя бывшая монашка она подходила к дереву и ругалась: «слезай иди мой какашки после брата». Маме говорила, что я залезаю на самую верхушку вишни и раскачиваюсь. Мама меня ругала, но это было бесполезно.

Прямо перед входом в дом росла огромная, огромная орешина я залезла на нее и спрыгнула на крышу соседнего сарая, лабазом его называли, хотела слезть, но он оказался очень высоким, ноги свесила, а прыгнуть так и не решилась.