Гений

Сверлили мозг его упрямо думы:

«Как эта полудикая страна,

Народ чей рабством до сих пор измучен,

Меня повергла? Видимо, она

И, правда, стран иных сильней, могучей».

XVII

Итак, Победа! Пал Париж. Весь мир

Российских войск увидел мощь и славу,

И всей Европы доблестный кумир,

Российский царь, был восхвалён по праву

За то, что страны все освободил

От гнёта и насилия тирана.

Наполеон, хотя ещё и жил,

Позором бегства был смертельно ранен.

Он медленно и долго угасал

Один во тьме, на острове презренном.

Но в нём великий дух не умирал.

Остановить сумел он всё же время.

Войдя в историю, он для себя

Нашёл весьма значительное место,

Сражений ярость и гром битв любя,

Войны злой гений, стал он всем известным.

Поэт наш юный в годы те не зря

Был полон новых светлых ожиданий.

Прославив одой своего царя,

Он всё же чувствовал и в нём тирана.

XVIII

Любил гусаров юный наш поэт.

В их удалом, хмельном кругу порою,

Среди горячих споров и бесед

Он мужеству учился у героев.

Здесь о свободе, истине, любви

Шла речь открыто, прямо, без оглядки.

И в чём-то были воины правы,

И были злы на рабство их нападки.

Все ожидали действий от царя,

Который должен был покончить с рабством.

Живя свободой, вольностью горя,

Мечтали все о новом государстве,

Свободном, равном. Но, увы, ни царь,

Ни друг его, всесильный Аракчеев,

Преподнести не захотели в дар

Свободу злой, неблагодарной черни.

И даже сам великий Карамзин,

Историю изящно излагая,

Смолчал о рабстве. Но Александр с ним

Был не согласен, рабство отвергая.

XIX

Быть может, здесь, среди гусаров, он

И наполнялся чувствами свободы,

И ими был надолго воспалён.

Они, как искры, тлели в нём все годы

И озаряли жизни славный путь,

И боль, и гнев даря, и вдохновенье.

Любил свободу он не как-нибудь,

Он посвятил свободе жизни время,

Отдав ей сердца пламенную страсть,

Порыв души и разума горенье.

Всё то, что он напишет и создаст,

Весь яркий мир божественных творений,

Всё, всё, до строчки каждого письма

Посвящено свободе от насилья.

Он относился в жизни к ней весьма

Серьёзно, веря в светлый день России.

И от бессилия порой в ночи

Переживал за многих угнетённых.

Он жил, как светом золотой свечи

Во мраке зла, свободой освещённый.