Голконда

Эмблема была главной точкой притяжения офиса и всего мироздания. Ничто на планете не было так важно, как этот знак. Любой, кто читает описание интерьера или видит его вживую, любой, кто направит взгляд на компьютер, должен заметить кленовый лист. Плевать на стоимость и удобство работы, каждый на него смотрящий, должен прислушаться к инстинктам и возжелать такой же продукт. Чистое, первобытное, искреннее желание. Поэтому Олег первым делом видел на моноблоках белое свечение, словно нимб Мессии, предвосхищающий второе пришествие.

Первые секунды, прежде чем взять себя в руки, он чувствовал, как хочет купить себе еще один такой знак, освещающий заблудшим душам жизненный путь. Когда речь идет о столь возвышенных чувствах, цена и удобство отходят на второй план. Жизнь рядом с Мессией тоже не была очень комфортной, но стоила уплаченной за нее цены. Влечение к кленовому листу на дорогих моноблоках – не маркетинг, это самое глубинное человеческое естество, то, из чего мы состоим. Мы не умеем дышать под водой так же, как не умеем не хотеть лучшего. Того, что все вокруг считают лучшим. Это дает полноту жизни и ощущение прикосновения к великому. Это дает счастье.

Олег стоял рядом с начальником и вникал в ключевые аспекты редакционной политики. Дело было в кабинете с одним столом посредине и книжным шкафом за ним, с вентилятором в роли вешалки и с закрытым пыльными жалюзи окном. Но кого это вообще волновало…

– Мы должны облагораживать лицо завода и всего города, – говорил главный редактор.

Голова его походила на пирамидальный валун с узким лбом и очень широким подбородком. Черты лица терялись на фоне огромных размеров тела. Конечности его были настолько крупными, что Олег боялся, как бы новый начальник случайно не сломал ему кисть рукопожатием, ведь судя по толстым разварившимся пальцам-сосискам, он лет сорок минимум проработал живым экскаватором и только недавно облачился в костюм. Он вызывал эффект «зловещей долины» – когда вроде бы перед тобой стоит человек, но каждая из его внешних черт выглядит неестественной, как у робота или скульптуры.

Он был оживленным персонажем из комиксов. Ни плохим, ни хорошим, просто нейтральным. Таким всегда придают неотесанный вид, не востребованный основными героями – слишком грубый для положительных персонажей и слишком карикатурный для злодеев.

– Мы все в одной лодке, – продолжал шеф. – Город у нас небольшой, многие друг друга знают. Многие нас читают.