Песнопение бога

Каждое утро, просыпаясь с дрожью во всем теле, старик вставал с кровати и зажигал свечу, поставив ее на подоконник. Пламя колыхалось, даря чувство покоя и умиротворения. И стояли слезы в глазах старика не горя, а радости, что вновь он проснулся в объятиях жены и под мерное сопение дочерей, спавших в соседней комнате.

Но теперь не было жены у него, а сопение дочерей сменилось громким кашлем, который будто рвался из самых глубин души. Девочки старика болели: крепко обнявшись, пытались унять лихорадку, тонкая ткань сорочек прилипла к горячим телам.

Местные лекари назначали целительные травы, но излечить недуг не удавалось.

Старик больше не мог наблюдать за страданиями дочерей. Он молился богам, чтобы они помогли, вняли его просьбам, но те молчали. Тогда мужчина решился и… откликнулся на зов.

Они близко. Он чувствовал их, сидя в гамаке.

Сумраки начали сгущаться над поляной, тени деревьев обезображенными рисунками падали на зеленую траву.

Старик вдохнул морозный воздух и блаженно прикрыл глаза. Ему вспомнилась молодость: игры на лютне до утра у костра в компании друзей, первая встреча с Мартой, робкий поцелуй и предложение стать его женой, которое сделал, выпив предварительно два стакана горячительного для храбрости.

Внезапно на поляне стихли все звуки, и, казалось, даже ветер перестал завывать меж крон деревьев. Старик встрепенулся и размежил веки, заметив трех дев, что, держась за руки, плыли по поляне, не касаясь стопами травы.

Между их телами вились, подобно змеям, четыре золотистые линии. Их густые, янтарного оттенка волосы прикрывали наготу, но не скрывали взгляды, которые старик чувствовал на себе.

– Вы пришли… – голос старика дрогнул, когда девы зависли в воздухе в нескольких шагах. От них приятно пахло пряностями и гранатом. Одна протянула руку старику и, когда он ее коснулся, хрипло произнесла:

– Пенго?р… столько мы лет тебя ждали, и вот наконец-то ты откликнулся на зов.

– Но дочери…

Старик испугался, опомнившись, и попытался освободиться из хватки, но та оказалась подобна стали, что совершенно не сочеталось с хрупким телосложением девы.

– Они часть тебя, и они последуют за тобой.

– Но…

Его перебила дева, которая стояла посередине.

– Они больны, в их телах осталась лишь жалкая кроха жизни, которая распадается на мелкие кусочки с каждым их вздохом.