Сын Нила

Не предпринимала попыток всё таки взть под контроль Тутмоса, которому как и ранее было совершенно не до интриг – у него был новый проект по постройке сфинкса из песка. Нет, она просто жила, продолжая держать голову высоко поднятой, и всё. Не удивительно что Тия отвернулась от неё, Царица, всю жизнь добивающаяся власти своими руками, не могла принять Ситамон вот такой, сдавшейся и прекратившей борьбу. Нефертити была уверена, что мать чувствует по отношению к принцессе то же, что и она – презрение.

А вот сама Нефертити продолжала блистать.

Она совершила визиты в дома всех своих сторонников, от Эйе и Омфиса, до самых незначительных знакомых, чей плюс был лишь в том, что им хватило ума никогда не выступать против некогда безродной девочки. Посетила с дарами все храмы столицы, помирилась с Беренмут, чьё упрямое сопротивление было просто сметено вдохновлённым энтузиазмом сестры. Единственный кто не разделял триумфа девушки, оказался Сменхкар. Не женатый мужчина не мог оставаться телохранителем супруги принца, покровителей, чтобы представить его во Дворе, у мужчины не было, а сама Нефертити не считала нужным искать пути общения.

Это не было просто, благодарность и привязанность тянули девушку назад, в сады, в которых так приятно было гулять с влюблённым в неё воином. Сердце разрывалось между восторгом служения богу и детской, как считала сама Нефертити, любовью к простому человеку. «Нет, не любовью. Влюблённостью» поправляла она временами сама себя. Влюблённостью, которую надо стереть из памяти.

Ведь вернуться к Сменхкару, это сдаться. Проиграть. Стать такой же, как презренная Ситамон.

Хотя стоило признать, что сам Аменхотеп не был сильно заинтересован в Нефертити как в супруге. Как в той, кто сможет стать царицей – несомненно. Но как девушка, она его мало интересовала. Как и любые другие представители рода человеческого. Обладая телом здорового молодого мужчины, принц не жаловался ни на какие телесные болезни и регулярно, как по расписанию, посещал ложе супруги, пока сама Нефертити не заметила, что дитя до того, как он станет Фараоном, не критично.

После этого Аменхотеп и вовсе покинул совместные территории, пропадая где-то вне города, сообщив ей, что он не будет против того, «что совершила некогда Царица Тия ведь это не уменьшило её власти».

Получив практически прямое разрешение на тайные измены, Нефертити даже опешила. Но поразмышляв о причитах таких слов Себека, она поняла что для бога Нила всё было максимально естественно.