Гибель Лодэтского Дьявола. Первый том

Два брата Маргариты, старший и младший, пошли в отца, орензчанина из Бренноданна, уродились русоволосыми шатенами с карими глазами и тоже бледной, но некапризной кожей. Девушка пошла в мать.

Закончив любоваться своими руками, сидевшая в углу чердака Маргарита прислонила голову к стогу соломы, закрыла глаза и постаралась представить матушку. У девушки остались размытые, битые образы ее лица, но она хорошо помнила теплые объятия и ласковый голос, рассказывающий страшную сказку о сбежавшем блинчике, помнила успокаивающее биение ее сердца, свое обещание никогда не убегать из дома, чтобы не быть съеденной дикими зверями, и полученные за это поцелуи.

Первой, однако, дом покинула мама – умерла, когда Маргарите было четыре с половиной, а малышу Фили?ппу не исполнилось и года. Анге?лика Ботно слегла перед самым Сатурналием, промучилась в лихорадке всё это веселое празднество и на исходе двадцать четвертого дня Любви испустила дух. С тех пор Маргарита не любила Сатурналий.

«Сгибла с изнуренья – недуга бедняков», – так сказал своим детям Синоли? Ботно, который последовал за супругой через два с половиной года.

Отца Маргарита помнила веселым и добрым – таким он был во хмелю, хмурым и несчастным он становился, когда трезвел. После смерти жены Синоли Ботно горько запил, потерял место в гильдии плотников Бренноданна, перестал работать и растрачивал средства за проданный дом, полностью справившись с этой задачей к Летним Мистериям и к своей внезапной смерти прямо во время уличного маскарада.

Сколько девочка, а потом и девушка, не пыталась изгнать то видение из своей головы, при мысли об отце упорно всплывала неприглядная картина, когда его тело ночью принесли соседи. Они сказали, что бедняга подавился собственной рвотой.

После похорон последнего родителя, одиннадцатилетний Синоли? Ботно, старший брат Маргариты, заявил, что они пойдут к дяде Жолю, в далекий город на юге, в Элладанн, потому что, когда Маргарите было два года, дядюшка приезжал в Бренноданн и стал их вторым отцом – значит, обязательно возьмет к себе своих дорогих детей сердца.

«Еще он добрый и точно наибогатющий, – добавил тогда Синоли. – Мне задарил нож для еды, а тебе це?почку из речной перлы?. Ну да, дары уже кудатова делися, но я ихние описанья ему скажу. Он и Филиппа заделает своим сердешным дитём.