Искусство падения

– Так сколько, говоришь, вы знакомы? – спрашивала она.

– Ха-ха, Матвей коллекционирует спичечные коробки со всего света! – восклицала она.

Пытаясь унять нервную дрожь в кончиках пальцев и расслабиться, чтобы меньше потеть в теплой куртке, я перебирал бумаги из ящика его письменного стола. Большинство из них были оттисками статей, которые я уже видел, но с карандашными исправлениями и комментариями Матвея, совершенно незнакомыми для меня. То были его сокровенные чувства и размышления, не годящиеся для массовых публикаций.

Я водил глазами по строкам и будто погружался во внутренний мир друга. Многое из наших статей его отвращало, но собственное мнение по этому поводу казалось парню настолько диким, что он не решался делиться с кем-либо сокровенными чаяниями и просто писал это, как говорится, в ящик, освобождался от засевших в душе эмоций, выплескивал энергию в пустоту. Я перебирал одну бумагу за другой, погруженный в живое сознание друга, явственно представшее передо мной, но не находил главного – ключа или скрытого сообщения. Я так и не узнал, куда подевался Матвей. С кончиков моих волос на затылке медленно капал за шиворот пот, но раздеваться, оставляя тем самым еще больше следов, не хотелось. Медленно поднявшись из-за стола и поставив стул на прежнее место, я принялся бесшумно бродить по квартире, как призрак потерянного прошлого и неизвестного будущего. Апатия и родившийся из нее страх стремительно сводили с ума. Казалось, что сейчас в закрытую дверь ворвется полиция и арестует нас с Ириной за похищение или убийство. За девушку я особенно не волновался, но вот собственное сердце колотилось все чаще. Захотелось вдохнуть свежий воздух, но открывать окна было опасно. Захотелось побежать, но скрипеть старым полом было страшно. Я взял себя в руки и решил поскорее избавиться от этого захватившего меня в заложники бесконечного дня, с каждой минутой замедляющего свой ход, чтобы не закончиться никогда. Словно узник в его непробиваемых стенах я ощущал подлинное бессилие, не в силах вырваться за пределы пространства-времени, закапывающих меня в одном маленьком дне. Я страшился повторить судьбу бедолаги Джойса и застрять в этих сутках на целое десятилетие, судьбу, высасывающую лучшие годы и убивающую все живое внутри человека.

– Никаких следов, – сказал я, стараясь держать ровный тон. – Пошли отсюда.