Путь улана. Воспоминания польского офицера. 1916-1918

Спустя несколько дней во время обеда нам подали блюдо свежих огурцов. Прошло еще сколько-то дней, и на столе опять стояло блюдо с огурцами. Затем опять и опять. Честно говоря, мы уже не могли на них смотреть.

Будучи не в настроении, полковник ворчливо спросил вестового:

– Тебе не кажется, что за три недели нам могли надоесть огурцы?

Вестовой объяснил, что первый раз огурцы принес поручик К., второй раз – поручик Л., а последние два раза два других поручика. Офицеры переглянулись.

– Вы унаследовали огуречную ферму, господа? – ехидно поинтересовался полковник.

– Лично я получил огурцы в подарок, – застенчиво улыбаясь, признался поручик К.

Полковник перевел взгляд на поручика Л.

– В память о… – не поднимая глаз от тарелки с длинным огурцом, пояснил поручик Л.

Взрыв смеха потряс офицерскую столовую. Мы уже знали о происхождении этих «подарочных» огурцов. Поставка огурцов продолжалась. Каждые три-четыре дня один из офицеров приносил к обеду блюдо свежих огурцов.

В одно из воскресений вестовой вошел в столовую с огромным блюдом великолепных свежих огурцов и торжественным голосом объявил:

– В подарок господину полковнику!

Полковник откашлялся и довольно раздраженно объяснил:

– Прошел сегодня по базару.

Увидел огурцы, и они мне понравились.

Мы изо всех сил сдерживались, чтобы не рассмеяться. В конце концов, полковник тоже был мужчиной.

Вот так начиналась эта история, а окончание ее относится к послереволюционному времени, когда владелец теплиц стал палачом Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией в Чугуеве.

Посадив перед собой осужденного на смертную казнь, герой моего рассказа выкладывал на стол пистолет и объяснял, что сейчас выпустит пленному пулю в лоб. При этом пистолет не был заряжен.

Осужденный (эти фокусы палач, как правило, проделывал с офицерами) проходил через пытку ожиданием. Затвор щелкал, но ничего не происходило.

После этого бывший овощевод смеялся собственной шутке, а с осужденным расправлялись обычным порядком.

Рассказывали, что многие осужденные умерли от разрыва сердца. «Овощевод», говорят, сильно расстраивался, когда осужденные умирали во время его «представлений».

Психологи наверняка сочли бы его типичным извращенцем. Но мы знали его достаточно близко и как нельзя лучше понимали причину его поведения.

Глава 7

НОЧЬ ОТКРОВЕНИЙ

Ночью я крепко спал, когда ординарец разбудил меня и передал, что меня требуют в штаб полка.