Сквозь три строя

Не глядя и не отрываясь от работы, мама сказала:

– Еще один попрошайка, дай ему несколько картофелин.

Мы в тот день были «богаты» тем, что получили от Физы, и даже могли помочь тому, чье положение хуже нашего.

Но я посмотрела вниз, а проходивший мимо человек посмотрел вверх – на нас. Я увидела знакомые глаза, чистейшей голубизны. Глаза моего отца. Бросившись к двери, я закричала:

– Папа!

Трудно было узнать в этом человеке, похожем на бродягу, моего папу, почтенного и всегда тщательно одетого, каким я его помнила.

– Мэри, – произнес он шепотом и упал возле двери, обессиленный тяготами дороги и нахлынувшим волнением.

Мама стояла над ним, ошеломленная. Не узнала своего мужа, с которым ее разлучили два года назад…

Мы смочили тряпку холодной водой и стали растирать ему виски, пока он не пришел в себя.

– Ты не писал, что тебя собираются освободить, – сказала мама.

– Я не успел, – сказал он, – это произошло неожиданно.

Он рассказал, что руководство лагерей применяет в последнее время новую тактику. Особые комиссии выявляют заключенных, которые ослабели и не могут больше выполнять тяжелую работу. На них не стоит тратить продукты и лекарства. Их отпускают к семьям: лучше пусть умрут в кругу семьи, чем в лагерной больнице. Эта процедура досрочного освобождения нетрудоспособных называлась «актированием» – списыванием по акту, подобно тому, как на предприятиях списывают изношенное оборудование.

О жизни в лагере папа рассказал, что заключенные работают в основном на лесозаготовках. Немногие счастливчики, лагерники с большим стажем, работают в мастерских, на уборке лагеря, на кухне и в больнице, но подавляющее большинство – в лесу. Смертность среди заключенных из прибалтийских стран особенно велика, потому что они почти все высокого роста, а организм высокого мужчины требует больше продуктов питания.

Папе помогло то, что он некурящий. Всем заключенным выдавали маленькое количество махорки, явно недостаточное для курильщиков. Страстные курильщики «покупали» махорку у некурящих в обмен на хлеб. Хлебная норма была невелика, и отказ от части ее обрекал курильщиков на голодную смерть.

Освобождение из лагеря вовсе не означало, что бывший заключенный становится свободным гражданином.