Троица

Все вещи вокруг и события потеряли всяческое значение, однако взамен обретали что-то другое, неведомое доселе. Она, не в силах выразить эти эмоции, не понимая, какими они должны быть, медленно вернулась к зеркалу. Движения ее были плавными и равнодушными, как у датского приведения. Она положила использованный тест обратно в коробку и, сжав ее в руке, выключила бесполезно утекавшую воду. На автопилоте вернулась в спальню и спрятала свой маленький секрет обратно в глубины сумочки, лежавшей поверх всякого хлама на столике.

Отражение в его круглом зеркальце, к счастью, было отключено. Мария не хотела видеть себя в этот момент и вообще ни в какой другой оставшийся момент жизни. Она пребывала в пустоте, между непониманием и страхом, закрывающими ей дорогу к радости. Быть собой стало непозволительно тяжело. Она помнила увиденный в прошлом месяце сон, расплывчатый, без деталей, но вызвавший яркий поток трепетных чувств, поднимающий ее на высоту бескрайнего наслаждения. Самый необузданный из видимых ею снов стал и самым страшным после положительного теста на беременность. Но это не могло быть реальностью. Мария уже не понимала, что происходит с ней и этим миром. Она не знала, что делать дальше. Пребывая в темнейшем часе, который обычно случается перед зарей, она решила наконец поддаться опьяняющему чувству усталости и, ни о чем не думая, остаться в складках теплой постели до окончания жизни.

Она легла на кровать, разложив мокрые волосы по подушке, о чьей сухости можно было не волноваться, потому что в глазах девушки уже проступили крошечные озерца слез, потекшие тонкими струйками по вискам.

Они щекотали и холодили уши и, свободно сбегая по шее, текли дальше, заканчивая свой путь в наволочке. Мария лежала на спине в надежде вытечь из себя целиком. Потолок раздражал своей бесчувственной темнотой.

– Ночное небо Якутии, – всхлипнула она в пустоту.

Балдахин опустился, наверху возникло звездное поле с мириадами далеких светил. Они медленно двигались и нежно мерцали, общаясь со случайным свидетелем на своем универсальном языке вечности.

Кое-где проступали белые облака, но улетали они очень быстро. Мария лежала под открытым небом в собственной спальне, представляла, что плывет по реке, и совсем близко, за каким-нибудь шкафом или окном, не позволяющим проецировать картинку шире, возвышаются Ленские столбы, могучие каменные гиганты, любуются звездами, а звезды любуются ими. А девушка плывет по реке из собственных слез посреди тревожного забытья.