Троица

Мария утопала в мягком сидении из алькантары в предвкушении скорой встречи. Суррогат натуральной замши из вареной пластмассы очаровывал своим бесшовным покроем, чью нежную поверхность хотелось трогать рукой всю дорогу. Это пугало и отвращало, во рту появился приторный вкус и не на что было отвлечься. Хотя все кругом и стремилось приковать к себе чье-то внимание.

Пробки уже рассосались и в начале первого ночи город был относительно пуст. Не считая круглосуточных магазинов, кинотеатров и банков, которые боролись друг с другом за возможность привлечь еще одного потребителя.

Они громоздились по левую сторону от Ленинградского проспекта, выталкивая своей агрессивно-яркой рекламой остальных конкурентов. Как древние чудища из манги в период брачных игр, они привлекали внимание девушки своими уходящими в небеса титаническими телами в красочном оперении. Но Мария смотрела в другую сторону, через дорогу от них, где на окраине относительно бедных кварталов ютился маленький китайский ресторан мистера Ву. В самом конце улицы, уходящей дугой от основного проспекта, спрятанный за вечнозеленым искусственным деревом авокадо.

– Останови, не доезжая, – сказала она, опустив стекло между собой и водителем. – Дойду пешком.

Но черный лимузин Аурус доехал прямо до центрального входа в заведение, где вокруг небольшого лестничного крыльца, ведущего во внутренний зал, располагалась летняя веранда со столиками, крытая фигурной деревянной крышей в стиле пагоды. С ее пологих скатов стекали остатки дневного дождя, придавая конструкции еще более экзотический вид и насыщая воздух запахом влажного леса.

– Я же просила, – сказала она водителю.

– Так будет проще за тобой присматривать, – ответил он ей ледяным, бездушным, казалось, тоном.

Увидев такую машину, на крыльцо сразу выбежал юный помощник хозяина заведения с раскрытым зачем-то зонтом и застыл возле пассажирской двери, боясь до нее дотронуться. Его рука нерешительно дергалась, он пытался выбрать соответствующую ситуации модель поведения – открыть дверь для высокого гостя или же не беспокоить его понапрасну.

Когда паренек уже почти потерял сознание от безысходности, Мария сама вышла из автомобиля и, не обращая внимания на неуклюже поднятый зонт, нырнула под скат крыши-пагоды, с которого и впрямь неприятно брызгало давно прошедшим дождем. Она вдохнула очередную порцию свежего воздуха, очищенного майской грозой, и оглядела улицу с привычной ей высоты пешехода.