Теперь всё иначе

Прости,

Что не приходил так долго.

Знаешь, застрял в сети,

Жизнь собирал по осколкам.

Не то чтобы всё в труху,

Но как-то не ладится, в общем.

Неверное там, наверху,

Гораздо ясней всё, и проще?

Опять о своём… Как ты?

Подай мне хоть знак, что слышишь.

Ты знаешь, растут цветы,

Что мы посадили на крыше.

А я говорил, – Холода,

К весне превратятся в солому.

А ты мне в ответ, – Не беда,

Теплом обогреет, от дома.

И мне от цветов тех тепло,

И в небо смотрю долго-долго.

И радужным мнится стекло,

Не собранных мною осколков.

Чего нового в Таврическом

Томик к томику, ровно по полочкам

Мысли свежие сложены в ряд,

Ранним утром, одетый с иголочки

Направляюсь в Таврический сад.

Семь ноль – ноль, солнце греет затылок мне,

Правый берег качает волной.

До свиданья ночлежка постылая,

Здравствуй май, вдохновенный, хмельной!

Возвышаясь над темными водами,

Словно лапы боясь намочить,

Серой кошкой спросонья холодною,

Мост Петра, изгибаясь, рычит.

Гладит ветер тюльпаны у Смольного,

По Шпалерной вдруг хлынет поток,

Да к Есенину С. босоногому,

Что в руках держит клена листок.

– От чего ты сияешь как лампочка?

Я спрошу, он погрузится в стыд:

– Там где девок я щупал на лавочке,

Бюст Чайковского хмурый стоит.

Барбариска (Девочка с кислинкой)

У меня есть секрет, и секрет этот ты.

Мая теплый куплет нам мурлычут коты.

На последний трамвай, завтра свидимся мы

Правый берег встречай, дай минутку взаймы.

У меня есть секрет, и секрет этот ты.

На воде лунный след, след нырнёт под мосты,

И лучом от волны заискрит парапет,

И на нём ты прочтёшь, – Барбариска, привет!

У меня есть секрет, и секрет этот ты.

Ты мелками в ответ, нарисуешь цветы,

И всего одно слово напишешь, люблю!

На губах прикушу я кислинку твою…

У меня есть секрет, и секрет этот ты.

В сердце пламенном свет, свет заветной мечты:

Неба сонного край, на краю ты и я.

Я приду, не скучай, Барбариска моя!

Бланманже

Тень от пальмы на песке,

Циферблаты чертит.

Я сплавляюсь по реке,

К водопаду смерти.

Старый плот трещит по швам,

Да в тени плюс тридцать,

Не спасёт и триста грамм

От желанья вскрыться.

Руку в воду опущу,

Подразню рыбёшку.

Скоро смерть свою сыщу,

Расшибусь в лепёшку.