Принц Отто

– Скромность, конечно, всегда достойна похвалы, – прохихикал теоретик, – но могу вас уверить, что такой человек, как вы, имея постоянно под рукой такого человека, как, ну, скажем, доктор Готтхольд, был бы во всех отношениях идеальным правителем для любой страны.

Таким образом, время шло довольно незаметно и не без приятности для Отто, но, к сожалению, лиценциат решил ночевать в Бекштейне, в той гостинице, где он находился, потому что был чувствителен к тряске в седле и пристрастен к частым остановкам.

В качестве конвоя или попутчиков до Миттвальдена принцу приходилось довольствоваться обществом лесопромышленников, прибывших сюда из разных концов Германии и шумно угощавшихся здесь же, за крайним столом, в конце горницы.

Уже совсем стемнело, когда они выехали из ворот гостиницы; принц хотел только одного – уйти от своих собственных мыслей, и потому предпочел такое странное общество полному одиночеству. Лесоторговцы были весьма шумны и веселы; у всех у них были лица, напоминавшие луну во время полнолуния; они шлепали по крупам коней ближайших соседей и, хотя все это были пожилые люди, баловались и забавлялись между собой, как парнишки, под влиянием выпитого пива и вина; они пели песни то поодиночке, то хором, то совершенно забывали о своем спутнике, то вдруг вспоминали о нем, и благодаря этому Отто совмещал общество с одиночеством; он то слушал их нестройные песни и несвязный бессодержательный разговор, то прислушивался к тихим звукам словно зачарованного леса.

Звездный полумрак ночи, наполненный ароматами леса воздух, стук копыт скачущих лошадей – все это вместе сливалось в один общий аккорд, действующий успокоительно на его нервы. Он чувствовал себя совершенно благодушно настроенным и уравновешенным, когда вся маленькая кавалькада поднялась на вершину холма, с которого открывался вид на Миттвальден.

Там, внизу, в котловине, поросшей лесом, светились огни города, расположенные правильным рисунком скрещивающихся и пересекающихся улиц; несколько в стороне, справа, совершенно отдельно светился дворец, как какая-нибудь фабрика.

Один из лесопромышленников был уроженцем Грюневальда, но Отто он в лицо не знал.

– А это, – сказал он, указывая своим хлыстом на дворец, – это корчма Иезавели!

– Как вы назвали это здание? – с громким смехом переспросил его другой.

– Да так оно и зовется! – ответил грюневальдец.