Дней непрерывное течение…

– А вот и милостыню поднесли страждущим – засмеялся Петя, подавая ей коктейль принесенный барменом.

– Я буду защитником нашего пристанища влюбленных сердец – сказал Петя, со смехом согнув виде пистолета соломинку из коктейля, намекая на то, что он с удовольствием перебрался бы в ее квартиру на время отсутствия ее родителей.

– Конечно – кто же еще защитит девушку от коварных искушений – прижавшись к нему, и поцелуем скрепив их союз, прошептала ему на ухо Марина, изображая голосом трепетную преданность своему защитнику и покорителю ее сердца.

– Принесите мартини! – подозвал бармена окрыленный ее словами Петя.

– И танцевать! – позвала его Марина, оглядывая из бара танцпол дискотеки с кружащимися в музыкальном ритме парами.

– Мне очень понравилось сегодняшнее вечеринка! – радовалась она, обнимая своего кавалера, помогавшего ей удобно устроиться на высоком стуле у стойки бара.

– Представляю, как тебе пришлось потрудиться достать билет на такой аншлаг! – она потянулась к Пете, одарив его долгим поцелуем.

– За тебя! – Петя подал Марине бокал.

Их музыкальная ночь в переменах коктейлей и вихре танцев завершилась в центре Москвы у дверей в Маринину квартиру, оставленную ей на время родителями по семейным и служебным обстоятельствам. В рассветный час, в котором они подошли к дверям, Петя на руках внес ее через порог внутрь.

– Многообещающее начало! – рассмеялась девушка, припоминая этот обычай, совершаемый после заключения брака.

– Готов ко всем тяготам и радостям, возлагаемым твоим соизволением! – в шутливом покорном поклоне согнулся Петя перед отнесенной им на диван Мариной.

– Но сегодня ты должен из последних сил исполнить мое последнее повеление! – рассмеялась она, пытаясь изобразить суровую госпожу своего слуги – Уложить меня спать.

– Слушаюсь и повинуюсь, мое желанное величество! – изображая сказочного великана, укрыл невесомой простыней Марину Петр.

Сам он упал рядом, как подкошенный, после бессонной ночи танцевального марафона и тут же засыпая, нащупал наугад выключатель ночного освещения, которым и погрузил комнату в темноту, сохраняемую в спальне светнепроницеамыми шторами.

– Баю, баюшки, баю – проговорил один из двух сидящих в легковой машине после автоматического отключения прослушивающей и записывающей аппаратуры зафиксировавшей события в квартире Марины.

Другой посмотрел на часы.