#заметкидоброгодантиста. Хроники Ассоциации

Предвкушая коррупционный оргазм, Виталич добился того, чтобы лично встретить «дорогого гостя» и вести с ним все переговоры от лица департамента.

Испанский меценат и небожитель от ужина с проститутками отказался сразу, что Виталича несколько фраппировало, но на переговоры пришел. Полчаса небожитель говорил про благотворительность, что вызвало у Виталича состояние, близкое к инсульту. Его явно тошнило.

Увидев загвоздку в наличии «третьих лиц», он выпроводил помощницу по какому-то дурацкому заданию и, интимно скрестив руки на столе, стал ждать, что меценат наконец заговорит про коррупцию, перевозку наркотиков и подставные фирмы.

Находясь на другом этапе эволюции, небожитель явно не понял, к чему призывает интимная поза собеседника, и стал еще более страстно говорить об искоренении болезней неимущих слоев населения, доступных лекарствах и просветительстве.

Виталичу физически стало плохо. Он смотрел на потолок и по сторонам, будто в поисках источника кислорода или ведра, куда можно вырвать.

Я все переводил на русский, но понимал, что в самом тембре собеседника Виталич уловил отсутствие нужных компонентов, делающих возможным перевод слов в рубли и далее в валюту.

Это был провал.

Меценат договорил речь, попрощался и ушел «наблюдать птиц Подмосковья», так как был большим бердвьетчером и натуралистом.

Оставшись вдвоем со мной, Виталич помолчал, отдышался, потом подытожил:

– Какой высокопоставленный человек! Такой умница! Красавец! – И безутешно покачав головой, добавил: – И так умом тронулся.

Ночь в борделе

В общем, занимались мы с Мигелем тем, что оказалось главной нашей задачей в работе в Ассоциации, – выгуливали и обхаживали гостей.

На этот раз нашей целью был мелкий в физическом и моральном смысле чиновник от медицины с таким огромным ЧСВ (чувство собственной важности), что от нахождения рядом с ним гудело в висках.

Чувак был похож на гениталию гиены, одетую в костюм, имел постоянно бегающие глазки и влажные ладони – к.

 м. с. по онанизму. Каждые пять минут в его речи звучало «человек моего статуса» и «вы же понимаете, я известный человек». Поскольку его известность была как у стихов Евлампия Котельникова, то это звучало не только омерзительно, но и смешно.

И вот, в тот самый момент, когда это обычно и происходило, подвыпивший гость сказал, что ему скучно и одиноко. И при этом улыбнулся улыбкой тайного поклонника японской порнографии.