Раз герой, два герой...

С трудом оторвав глаза от пола, он поднял голову – и натолкнулся на крайне недружелюбный взгляд стоящего за стойкой человека, который, по-видимому, и являлся самим Старым Тромбом. Глаза у Тромба были разноцветные.

– Чего желаете? – осведомился трактирщик тоном, явственно намекающим, что лично он желает сегодня на ужин какого-нибудь деревенского паренька поупитаннее.

– М-миску похлебки, – выдавил Шах. – П-пожалуйста.

При слове «пожалуйста» трактирщик непроизвольно поморщился.

– Два гвеллера.

Стоящий рядом с Шахом Шон также поморщился.

За спиной у Шаха раздался какой-то неясный, но весьма недовольный гул. Однако его немедленно перекрыл рев с одного из ближайших столиков:

– Поставь ему миску молока, Тромб. Пусть полакает.

Шах медленно обернулся и в наступившей тишине с ужасом услышал, как его собственный голос произносит:

– Заткни свои слова в свою поганую пасть и вытри ее бородой!

«Но ведь я не хотел говорить этого! – пронеслось у него в голове. – Я вообще не хотел ничего говорить.

А уж тем более такое. Я так никогда раньше не разговаривал!»

Услыхав ответ, здоровенный верзила, из которого запросто можно было наделать минимум четырех Шахов, взревел не хуже мамонта, вскочил, придавив при этом столом своих недавних собутыльников, и двинулся вперед. Увидев надвигающуюся на него гору, Шах отступил назад и оперся об стойку.

А Шон, увидев столь большую мишень для пинков, радостно ухмыльнулся.

Когда до верзилы оставалось не больше двух шагов, правая рука Шаха сама по себе рванулась вперед и вверх, увлекая все остальное тело за собой.

Раздался короткий, сухой треск.

Медленно, величественно туша верзилы взмыла в воздух, проплыла над рядами столов и с жутким чавкающим звуком врезалась в стену под самым потолком. Долю секунды туша повисела там, а затем со страшным грохотом рухнула на пол.

В зале раздалось дружное «ох». Тромб снова протер глаза и озабоченно посмотрел на стену – гномы строили прочно, но на такие удары даже они не рассчитывали.

К его облегчению, мореные дубовые доски выглядели вполне целыми.

Шах пораженно уставился на свою правую руку. Он был готов поклясться чем угодно, что даже не коснулся верзилы – тот взлетел, словно сам по себе.

Внезапно что-то с силой толкнуло его в правый бок. От этого толчка Шах потерял равновесие и растянулся на полу, больно ушибив себе при этом локоть.

Двум наступавшим на него приятелям верзилы пришлось значительно хуже.