Крылатый пленник

Провести машину над объектом надо строго горизонтально. Потребуется… выдержка, товарищ лейтенант!

И вот она, оккупированная территория, прифронтовые немецкие тылы. Будто бы даже сама местность, и дома, и поля, и деревья выглядят теперь как-то иначе. Кажется, и зелень поблёкла, и всё кругом сделалось ниже, притаилось, ушло в себя.

Самолёт развернулся на север. Орёл далеко обойдён, он смутно угадывается справа, в холмистой пойме реки. Теперь до объекта съёмки – аэродрома на восточной окраине – остаётся двадцать километров, менее двух минут полёта.

Истребитель пошёл на снижение.

Пять тысяч метров. Три тысячи…

Синее небо с белыми облаками удивительно пустынно и мирно. До сих пор за весь полёт – ни выстрела, ни погони: разведчику удалось подобраться с тыла, незаметно.

Заданный потолок достигнут. Высота полёта – ровно тысяча метров. Аэродром давно виден. Теперь – сбросить газ. Стрелка указателя скорости отошла назад, качнулась на 500 и, вздрагивая, задержалась на 400.

Пилот нажимает кнопку. Автоматическая камера включена. Съёмка началась.

Пах-пах-пах… Замелькали грязные шарики разрывов. За рёвом мотора разрывы не слышны. Очнулись все зенитные батареи, и на пути самолёта возникла стена фантастических лохматых спрутов, то мгновенно вскидывающих, то медленно опускающих свои серые щупальца. Пошли вверх и красные нити пуль – заработали крупнокалиберные зенитные пулемёты. Да, выдержка действительно нужна, чтобы «провести машину над объектом строго горизонтально»!

Условия для зенитчиков идеальные – классическая учебная мишень плавно и ровно проходит над лётным полем, будто дразня артиллеристов.

Зенитки захлёбываются от усердия, но торопятся и бьют неточно. Мишень движется без поражений.

Всю силу воли напрягает лётчик, чтобы выдержать испытание до конца. Секунда полёта – это сто метров движения сквозь смерть. Они становятся ощутимо длинными, эти секунды-стометровки! По содроганиям и толчкам машины лётчик, будто собственным телом, ощущает все опасные попадания.

На двадцатой секунде полёта над целью – удар справа! Это осколок на излёте угодил в плоскость – верно, на металле осталась вмятина. А вот у самой кабины мелькает красный пунктир, и пуля противно чиркает по бронеплите. Бросок… Это снизу самолёт упруго подкинут взрывной волной.

Едкий, кислый дым… Даже дышать трудно. Это машина вошла, через мгновение после разрыва, в самое облачко.