Юность крейсера

– Сегодня такой теплый вечер, – прервала затянувшееся молчание Елена. – Это вы, наверное, привезли с собой тепло из Африки?

– Не знаю. Может быть, – неуверенно ответил Каневской. – А вам не скучно одной на даче? – наконец нашел он подходящий вопрос.

– Да, сейчас скучновато. Мы обычно летом живем здесь с сыном. Володя изредка к нам приезжает. Но этой весной я отвезла Коленьку в Крым, к родителям, а самой пришлось вернуться – мужа в любую минуту могут отправить на Дальний Восток.

Мадам Клод еще что-то говорила про проказы сына, а Каневской, как завороженный, смотрел на ее профиль, светящийся серебром в неярком свете белой ночи.

Слушая нежный голос Леночки, ему было совершенно неважно, о чем она рассказывает, лишь бы находиться рядом с ней. Ветерок донес до Каневского тонкий аромат ее духов. Не осознавая до конца, что он делает, юноша придвинулся к женщине и взял в свои ладони ее маленькую ручку. Губы Алексея зачесались от желания поцеловать Леночку. Мадам Клод замолчала и, повернувшись к мичману, выжидающе посмотрела на него. Алексея обожгло этим взглядом, и он впился поцелуем в ее губы, влажные и упругие. У мичмана перехватило дыхание, и ему пришлось оторваться от женского рта.

Леночка смотрела на юношу удивленными глазами.

«Как он посмел? – пронеслось у нее в голове, но за этой мыслью родилась другая. – Как это было приятно!»

Видя, что Елена Васильевна молчит, Каневской уже смелее обнял ее за плечи и страстно припал к губам. На этот раз поцелуй длился долго, и женщина, не выдержав, оттолкнула своего поклонника.

– Вы с ума сошли, Алеша! Тут мой муж, и он в любую минуту может выйти в сад, – возмущенным шепотом сказала Елена.

Сердце безудержно колотилось в груди юноши, но барьер, разделявший его и эту женщину, был преодолен, и он отважился спросить:

– Елена Васильевна, завтра я уезжаю в Петербург. Можно ли мне еще хоть раз увидеться с вами?

– Не знаю. Мне надоело оставаться одной на даче. Может быть, я вернусь вместе с вами в город.

Мадам Клод чувствовала, что ей надо возмутиться и уйти в дом, но страстные поцелуи мичмана что-то всколыхнули в ней.

– Сестренка! Алеша! Где вы?! – послышался призывный крик с веранды.

– Я же говорила, что нас могут схватиться. Идемте, – освобождая руку от пальцев Каневского, произнесла женщина.

Они вместе подошли к дому. На щеках Елены Васильевны пылал пунцовый румянец. Муж оторвал взгляд от тарелки и осоловевшими глазами посмотрел на нее.