Юность крейсера

Каневского душила обида на весь белый свет, и он, едва двигая пером, написал прощальное письмо Елене Васильевне.

Сегодня Алексей вспоминал вчерашний день, и ему было неловко перед самим собой: «Как вчера я мог раскрывать душу и кому?! Серым армейским офицерам! И писать плаксивые письма женщине, отвергшей мою любовь. Позор! На свете есть вещи поважней любви. Да лучше умереть под японскими снарядами, чем страдать от любви как паршивый студент!»

Каневской с веселой злостью смотрел на громады броненосцев, столпившихся на рейде Кронштадта.

«Вот она – сила России, которая победит всех на свете!»

Разорванное мичманом в мелкие клочки письмо к Леночке Клод поплыло по волнам Финского залива.

Катер прижался к борту броненосца «Ослябя». Поднявшись по трапу, Каневской отдал честь вахтенному офицеру.

– Как погулял в отпуске, Алеша?

– Отлично, – не останавливаясь, ответил мичман.

В голове Алексея вертелась уже ставшая за сегодняшний день навязчивой идея: «Скорее на войну!»

Зайдя в свою каюту, он быстро написал рапорт о переводе на Дальний Восток.

Поднявшись на мостик и отдав честь, Каневской протянул рапорт капитану броненосца.

– Вы уже из отпуска, Алексей Петрович, вот и славно, – как бы пробуждаясь от сна, произнес капитан первого ранга Бэр. Прочитав бумагу, поданную мичманом, он поднял на него хмурый взгляд. – Куда это вы собрались? После неудачной попытки двадцать восьмого июля прорваться во Владивосток Первая эскадра заперта в Порт-Артурской «луже». Владивостокские крейсера после боя в Корейском проливе второго августа и потери в нем крейсера «Рюрик» тоже надолго встали у пирса.

Так что главный бой и прорыв блокады Порт-Артура ляжет на плечи нашей эскадры. А списываться с корабля перед походом я считаю бегством от войны.

Рапорт в руках капитана первого ранга превратился в обрывки. Стоявший на вытяжку мичман покраснел от смущения. Находясь в деревне, он читал сообщения телеграфных агентств о ходе боевых действий, но для него в то время важнее были личные переживания.

Резкие слова капитана спустили молодого офицера с небес на землю.

– Не беспокойтесь, Алексей Петрович, повоевать нам придется и довольно скоро, – смягчил тон Бэр. – Через два дня броненосец уходит в Ревель, там в течение нескольких недель соберутся корабли, готовые к походу, – он немного помолчал, рассматривая крепкую фигуру мичмана. – Теперь о главном: наш броненосец избран контр-адмиралом Фелькерзамом в качестве второго флагмана.