Я навсегда тобою ранен...

Пожарные выломали решетку в окне цокольного этажа, просунули туда брандспойт и жутко материли стесненные условия работы. Сильным было не только задымление, но и возгорание. Клубы черного дома вырывались из лопнувших окон полуподвала. Собралась толпа любопытных – обитатели общаги, вернувшиеся с работы, старушки из окрестных домов, местные собаки.

– Слава богу... – выбрался из дыма черный, как трубочист, усатый начальник команды. – Удалось локализовать это свинство... До складов не дошло и на первый этаж не перекинулось.

– Что с квартирой? – полюбопытствовал я.

– Труба, – махнул рукой усатый. – Сгорела, как в костре. Там, кстати, ваша работа – человек обгорелый.

Для того чтобы попасть в сгоревшую квартиру, пришлось обойти здание и воспользоваться черным ходом. В узком коридоре пожарные кувалдами сбивали обгоревшие балки перекрытий. Двухкомнатная квартира представляла собой грустное зрелище. Ни мебели, ни стен, ни следов преступления. Нагромождение сгоревшего дерева, лопнувший телевизор, вонь.

Когда подтянулись подчиненные, пожарные уже освободили оконные и дверные проемы, дышать стало легче. Я сидел в позе мыслителя у порога и отрешенно созерцал пространство.

– Мы войдем? – зажимая нос, спросила Янка.

– Да входи ты, скромница, – подтолкнул ее Крюгер. – Мать твою, ну и натюрморт... В натуре, коллеги, нет совершенства беспределу.

– Ни хрена себе, – восхищенно обозрел сгоревшую квартиру Венька.

– Командир, ты у нас прямо как Буратино, – развеселился Крюгер. – Сидит себе и думает: и зачатие у меня непорочное, и отец плотник... Эй, Янка, ты что делаешь?

Яна Владимировна уже сидела на корточках подле трупа, зажимая ноздри носовым платком.

– Реакцию зрачков проверяет, – развеселился Венька. – А вдруг?... Итак, Артем Николаевич, судя по всему, мы уже познакомились с господином Башлыковым.

– Приятно было познакомиться, – проворчал Крюгер. – Представляю реакцию начальства.

– Нужно выяснить, Башлыков ли это, – вздохнул я, поднимаясь с тумбочки. – Хотя, по логике вещей, конечно, Башлыков. За работу, ребята. Не знаю, удастся ли нам сегодня попасть домой...

Дисциплину на должном уровне мне поддержать удалось. Крюгер протрезвел, Янка забыла про свои болячки; Венька молотил, как проклятый.