Империя и одиссея. Бриннеры в Дальневосточной России и за ее пределами

Ее обширные труды можно найти здесь: http://www.bryners.ru.

О правописании

«Жюль Бринер» и «Юл Бриннер» – одно имя, написанное по-разному. По-русски так: Юлий Бринер. Полное имя моего прадеда-швейцарца – Юлиус. На письме они транслитерируются по-разному, сначала – кириллицей (с немецко-швейцарского на русский), затем обратно в латиницу.

Рассказывая о Жюле и Борисе, их фамилию я пишу «Бринер», как это делали они сами; говоря о Юле и себе – Бриннер. Когда речь заходит о семье в целом, как в названии этой книги, я употребляю написание «Бриннеры»: нынешнее включает в себя прошлое, не наоборот.

Мой отец такое правописание уж точно сделал более привычным, да и я от рождения ношу именно эту фамилию.

Датировка соответствует обычному западному календарю, кроме случаев, отмеченных особо.

Мы не оставим исканий,

И поиски кончатся там,

Где начали их; оглянемся,

Как будто здесь мы впервые.

    Т. С. Элиот, «Четыре квартета»[1 - «Литтл-Гиддинг», V, пер.

С. Степанова. – Прим. переводчика. Далее примечания автора, кроме оговоренных особо. Все имена собственные приведены в соответствие с современной произносительной нормой английского языка.]

Предисловие

…историю нельзя рассматривать ни как бесформенную субстанцию, зависящую исключительно от достижений… ни как… произведение высшей силы, сиречь судьбы, случая, удачи, Бога. Этим подходам, материалистическому и трансцендентальному, Вико предпочитает третий – рациональный.

Личное – это конкретизация всеобщего, и каждое личностное действие одновременно надличностно.

    Сэмюэл Бекетт, «Данте…Бруно. Вико..Джойс» (1929)[2 - Пер. М. Дадяна. – Прим. пер.]

Эта работа началась с приглашения, которое я получил в июне 2003 года у себя дома – на холме, в глубинке штата Нью-Йорк: меня звали приехать во Владивосток, на Дальний Восток России. Послание заканчивалось следующими словами: «По-русски ваше имя “Рок” означает “судьба”, поэтому вам судьба приехать во Владивосток».

Меня это письмо, конечно, заинтриговало, поскольку мой отец Юл и дед Борис родились во Владивостоке. Прадед мой, Жюль Бринер, помогал строить этот город, а на закате Российской империи он основал на Дальнем Востоке собственную империю. С самого детства я считал, что Владивосток не увижу никогда: как и у большинства потомков русской диаспоры, визиты на родину за железным занавесом даже не обсуждались.