История одного гоблина: Cимвол веры

Как и я, он сильнее всех вас тупиц вместе взятых. Так что первого, кто еще раз разинет пасть в его сторону без моего разрешения, живьем продам некромантам на опыты. А ты… – сказал он, обращаясь к Гарбу. – Я тобой недоволен. Позоришь звание ловца, вырядился Курак знает во что!

Прочие шаманы снова насмешливо загалдели, услышав имя великого духа всезнайства. Курак среди гоблинов издавна считается выскочкой и часто поминается в бранных выражениях. Не любят таких, ведь тяга к знаниям уподобляет любого порядочного гоблина эльфам с их вечной заумью и высокомерием.

С племенами остроухих у мелкого народца с давних пор отношения складывались не лучшим образом. Поэтому любое сходство с эльфами – признак дурного тона. Гарбу стоило бы показать, что он никакого отношения к Кураку не имеет, но юный шаман казался возмущенным вовсе не сравнением.

– Так нужно, учитель, – насупился он. – Эти вещи делают меня сильнее.

– Эти вещи делают тебя похожим на наших врагов! И хватит об этом! – раздраженно пресек попытки оправдаться Нунах.

 – Я собрал вас здесь, чтобы сообщить неприятнейшее известие: вы все в опасности.

Собрание зашумело, и каждый подумал, что зря не остался дома. Когда галдеж немного утих, великий ловец продолжил.

– Разумеется, не все из вас достигли того уровня мастерства, чтобы уже знать радостную весть. Наш дражайший самодержец опять влюбился и хочет жениться. На его невесту наложено какое-то проклятие, и только мы шаманы можем его снять.

Вернее, это сможет сделать один из нас.

– Нужно лишить невесту невинности? – гоготнул плюгавый гоблин в потрескавшейся маске, из-под которой разило смрадным перегаром.

– С этим проклятьем наш царь и сам прекрасно справится, – сдержанно улыбнулся клыкастой пастью Нунах. – Проблема в том, что я не знаю, кто его наложил и что оно из себя представляет. Вам поручаю выяснить все у ваших доверенных духов. Кто первый справится – награжу. Остальным не поздоровится.

Свободны! А ты, Гарбуша, задержись немного. Разговор есть.

***

Когда лишние уши удалились, Нунах строго отчитал Гарба за ношение неправильной одежды:

– Ты хоть понимаешь, – говорил он, – что, когда займешь мое место, подобные вольности сослужат тебе дурную службу при дворе. Тебя там станут держать за шута, а я в мире духов умру от позора.

Гарб молча ждал, пока поток порицаний иссякнет. При этом он кивал, делая вид, что согласен со всем.