Город любви 05

Музыкант же из него был никудышный, из гитары он мог вымучить одни блатные аккорды, но, слава Богу, в части сыскались настоящие профессионалы, окончившие музыкальное училище. Теперь Игорь проводил длинные зимние вечера на репетициях, готовясь к новогоднему концерту.

Над частью звучал бас полковника, но смысл его изречений не доходил до Игоря. В мозгу ефрейтора звучали куплеты песни об офицерских женах. Потом он обратил внимание, что трое стоявших посреди плаца старших офицеров похожи на трех толстяков.

Ховчин походил на огромного вставшего на дыбы бурого медведя, Гнедко – на кабана, а маленький, но пухленький начальник штаба Грибовский – на подсвинка.

– В походную колонну! Повзводно! Первый взвод, прямо, остальные – налево! Шагом арш! – разнеслась над частью команда, вспугнув на деревьях ворон.

Под хриплые звуки духового оркестра колонны солдат пошли маршем перед трибуной, на которой стояли три толстяка.

– Вы слышали последний анекдот про Сталина, Виктор Петрович, – обратился Гнедко к командиру части.

– Нет.

– Оживили Сталина. Собрались вокруг него члены политбюро и говорят: «У нас между Азербайджаном и Арменией война за Нагорный Карабах. Что делать, Иосиф Виссарионович?» Сталин закурил трубку, подумал и говорит: «Надо объединить эти республики в одну». С ним не соглашаются: «Товарищ Сталин, между ними опять возникнет спор, где быть столице в Баку или в Ереване». Сталин затянулся и утверждающе произносит: «В солнечном Магадане у них столица будет».

Ховчин лишь утвердительно хмыкнул, а Грибовский притворно захихикал, так как уже слышал этот анекдот.

– Сегодня мороз не такой сильный как вчера, – сказал полковник начальнику штаба. – Первую и вторую роту отправить на стрельбище и патронов не жалеть.

Солдаты подходили на рубеж пятерками, отстреливали по мишеням десять патронов и уступали свое место другим. Завьялов отстрелялся неплохо и, получив еще патронов, готовился ко второму заходу.

Невдалеке он увидел, как пожилой, сухой, как вяленая вобла, прапорщик Дроздовский распекает Джавхаева, недавно назначенного гранатометчиком.

– Тебе приходилось, ефрейтор, в детстве из рогатки пулять?

– Да.

– Ты же повыше цели брал, когда стрелял! Так и здесь нужно чуть повыше прицел брать! А ты словно из автомата стреляешь и под низ мишени метишься, вот от этого и недолет выходит, граната же не пуля, она тяжелая.