Пропавшее кольцо императора. III. Татары, которые монголы

В низовьях Итиля монголы захватили все кыпчакские степи.

Высланные навстречу им передовые тысячи конницы встретили врага на берегах реки Джаик. Но малочисленные сторожевые отряды булгар в той неравной битве с намного превосходящим их по силе и численности войском монголов потерпели жестокое поражение.

Однако они в тот день проявили такую невиданную и беспримерную стойкость, что татары не решились вступить на территорию самой Волжской Булгарии, где их поджидали основные силы.

Может, у них и не имелось этакого намерения.

Прошло три года, и монголы предприняли очередную попытку. Их быстрая и легкая конница скованными морозами дорогами дошла до самого Биляра. Высокие и укрепленные стены столицы остановили их.

С небольшим войском взять мощное укрепление было невозможно, и они повернули назад, сжигая и разоряя все на своем пути. И это с полным основанием приняли за глубокую разведку боем…

Оставшаяся в полном одиночестве, любимая племянница эмира, томимая непонятным внутренним беспокойством, бесцельно прошлась из одного угла своей просторной спальни в другой, круто развернулась, подошла к окошку.

Уперев взгляд в резное стекло, выглянула во двор в неосознанной до конца попытке кого-то увидеть, верно, свою куда-то запропавшую служанку Гюль, но, никого не обнаружив, она с тихим вздохом уселась на самый краешек просторного ложа, застланного небесно-голубым шелковым покрывалом.

Немало времени прошло с той поры, как верные слуги протащили по длинному коридору ее названного братишку Улугбека, изловленного по повелению самого эмира за шаловливую провинность.

Весь перепуганный мальчишка изворачивался, пытаясь вырваться из цепких рук, натужно кричал, умолял ее спасти его, но она сделала вид, что судьба этого несносного малая ее нисколько не волнует.

Правда, после этого Айша тут же побежала к своей матери и, тяжело дыша, сбивчиво поведала о том, что случилось на ее глазах.

И правильно сделала, что она поспешила. Нешуточное беспокойство мгновенно отразилось на прекрасном лице любимой сестры эмира.

Суюм даже не стала скрывать своего огорчения и тут же отправилась в покои своего брата. Время шло, но никто оттуда не возвращался. И эта неизвестность томила, несказанно угнетала и изматывала.