Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

Его способность заставить всех, затаив дыхание, смотреть только на него вызывала у многих черную зависть.

Видно, Тэнгрэ, щедро наградив его бездонным колодцем мудрости, красноречием и тонким чувством гармонии, вполне умышленно наделил неприглядным внешним видом. Или же он этими талантами постарался компенсировать наружное уродство…

Ударив с силой по струнам, заставив их зазвенеть в полный голос, Баянчи запел:

С востока на Запад, с Запада на Восток

Быстрее стрелы летит слово:

Сохранит дух нашего племени

Серая волчица по имени Сарыкуз.

У черного волка – кровь Ночи,

У белой волчицы – кровь Дня.

Про того, кто соединит в себе эти две крови,

Про того, кто возьмет в свои руки весь мир,

Про того будут рассказывать ветры,

Горные потоки и весенние ручьи.

Он родится в Мир от смешения двух кровей.

Серая волчица – мать Сарыкуз и воля Неба —

Наш Всевышний Тэнгрэ

Положат начало великому народу.

С того времени начнется эпоха батыров!

И недра курганов будут хранить память о них…

Улетают ветры, высыхают потоки, исчезают страны,

Брат забывает брата, туман закрывает туман.

Но если погаснет дух волчицы Сарыкуз,

Кто обуздает сбесившийся мир?

Последние строки из песни Баянчи проговорил едва слышно. Но и произнесенные шепотом, они тревожным набатом забили в сердца: «Кто, кто обуздает мир?». Никто не осмелился сказать, что смысл его песни остался для них темным. Но показать всем, что ничего не понял, никто не захотел.

Тем временем акын бросил гордый взгляд на сидящих за столами и, безжалостно распяв на струнах говорящего инструмента высокомерие прославленных в сражениях военачальников, взял несколько яростных аккордов. Затем он поднял глаза на предводителя:

В чьих руках узда?

В руках сына Неба – Тэнгрэ,

В руках славного Аттилы!

В руках нашего вождя!

Огромный зал хором подхватил: «В руках славного Аттилы…».

Многим показалось, что этой величественной нотой гимна вождю песня и закончится. Но вот весь раскрасневшийся Баянчи поднял руку, успокаивая зрителей, и вдруг снова запел:

Пусть в ворота страны

Не стучатся орлы.

Пустим в небо белого сокола!

Пусть меч сына Тэнгрэ Аттилы

Спит в ножнах…

Последний звук, сорвавшийся со струн, тонко задрожал, затихая под потолком затихшего зала, словно птица, которой негде сесть.