Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

 – Делай, что хочешь, вдали от недремлющего ока закона…

Пожевав губами, корабельщик пожал плечами:

– Что поделаешь, без этого нельзя. После кутежа гребцы становятся тихими и спокойными. Еще тише ведут себя невольницы…

Ушлый хозяин судна знал, что говорил. После дикого разгула вряд ли у девушек останутся какие-то надежды на что-то светлое в ожидавшей их судьбе. Гордячки после низкого унижения сломаются, непокорные легче смирятся со своей неизбежной участью…

– А без насилия нельзя?

– Да нет, – корабельщик, прищурившись, с едва заметной толикой сожаления вздохнул.

 – Никак нельзя…

– Нет? – княжич с недоверием и сомнением в глазах качнул головой.

Ироничная ухмылка скользнула по толстым губам корабельщика:

– Одни евнухи не смогут сохранить столь ценный товар в полной сохранности. Случай был один, мой дорогой кунак, когда раззадоренные гребцы подговорили охрану и вместе взбунтовались. Купцу привязали на шею камень и кинули в воду. Рабынь разобрали себе.

Я бунта не хочу. Собаку на привязи долго не держат, ибо сбесится. Сегодня у нас будет большая потеха. Ты – мой кунак, выбирай себе любую. У тебя есть свой шатер. Рай и блаженство…

– Мне никого не надо, – угрюмо насупившись, отрезал Глеб.

– Тебя сжигает любовная страсть к прекрасной женщине? Ха-ха! – придерживая забулькавший живот, зашелся араб в неудержимом смехе. – Страдания и любовь! Скажи, разве это удел настоящего мужчины? Его дело – копить и наживать богатства.

Женщина – это всего лишь вещь, она нужна настоящему мужчине, чтобы разделять его ложе, доставлять ему искрящую радость и неземное наслаждение.

– Абдулла-ага! – голос у княжича зазвенел. – Я прошу тебя!

– Хорошо-хорошо, оставим этот разговор. Пойдем ко мне в шатер, выпьем хорошего вина. Чтобы развеселить тебя, дорогой кунак, мой соловей в золотой клетке и моя радость расскажет тебе сказку. Тебе же, Галиб, нравятся сказки? Ради одной ты уже проделал огромный путь…

Маленькая женщина с матово-белым лицом приветливо встретила их у порога шатра.

Лишь глаза ее хранили в своей глубине непреходящую печаль. Как-то княжич спросил у купца, почему он не продал ее на торге Агабазар, как собирался это сделать.

Абдулла-ага рассмеялся и покачал головой. Потом сказал, что другой такой может уже и не найти. Рабыня будто бы была когда-то принцессой, родом из самого Константинополя. Много она знала и умела.