Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

Вижу, что-то вельми важное давно имеешь желание спросить у меня, но никак не решаешься.

– Поведай мне про то, кем был Соломон… – пожелала Суюм.

Много раз слышала она это имя из уст русского княжича Олега, сына рязанского князя Игоря Ингваревича. Столько лет минуло с той поры, а до сих пор еще бросает ее в жар, когда в ушах всплывает шепот ласковых и нежных его губ:

Округление бедер твоих, как ожерелье,

Дело рук искусного художника;

Живот твой – круглая чаша,

В которой не истощается ароматное вино;

Чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями;

Два сосца твоих – как два козленка, двойни серны…

Как ты прекрасна, как привлекательна,

Возлюбленная, твоей миловидностью!

Этот стан твой похож на пальму,

И груди твои на виноградные кисти…

Уста твои – как отличное вино.

Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных…

Выгибаясь в спине, она замирала, а русич продолжал шептать:

Положи меня, как печать на сердце твое, как перстень, на руку твою:

Ибо крепка, как смерть, любовь;

Люта, как преисподняя, ревность;

Стрелы ее – стрелы огненные; она пламень весьма сильный.

Большие воды не могут потушить любви,

И реки не зальют ее.

Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь,

То был бы отвергнут с презреньем…

Не отыскав в своей памяти ничего схожего, спросила она у своего возлюбленного про то, откуда эти чудные строчки, и тогда впервые она услышала имя библейского царя Соломона.

Не сразу женщина связала это имя с Сулейманом, чьи таинственные заклинания были вырезаны на кольце, хранящемся у нее.

Едва заметная усмешка тронула потрескавшиеся губы странника, и он после недолгого молчания, собрав в памяти то, что было ему ведомо, негромко заговорил:

– Царь иудеев Соломон был сыном Давида от Бат-Шевы, третьим по счету еврейским царем.