Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

Войлок против инея – стена,

Не страшна и снега пелена,

Там меха атласные лежат,

Прикрывая струн певучих ряд…

Завороженная чарующими звуками, девушка-подросток представила себе, как заиграла в искусных руках чудо-лютня, как запела серебряным голоском…

Там певец садится в стороне,

Там плясунья пляшет при огне…

Тонкие девичьи руки сами по себе поднялись вверх, переплелись и закачались, увлекая в танец и свою хозяйку, заставляя ее тень, видимую старику, пуститься в пляс.

В юрту мне милей войти, чем в дом,

Пьяный сплю на войлоке сухом.

Очага багряные огни

Весело сплетаются в тени,

Угольки таят в себе жару,

Точно орхидеи поутру.

Медленно над сумраком пустым

Тянется ночной священный дым.

Тем, кто в шалашах из тростника,

Мягкая зима и та горька.

В юрте я приму моих гостей,

Юрту сберегу я для детей…

Набирая в грудь воздух, старик с горечью успел подумать, что только не будет у него больше никогда детей, не будет…

Ханьский князь дворцы покрыл резьбой,

Что они пред юртой голубой!

Я вельможным княжеским родам

Юрту за дворцы их не отдам…

Дрожащие отголоски замерли.

Они попрятались в темных уголках. Полог приоткрылся, и тонкая тень, шагнув к хозяину, превратилась в выросшую на пороге жилища юную девушку.

– Ты – кто? – старик приподнял удивленные брови. – Ты что тут делаешь, балам?

– Моя зовут Ойсылу, – потупив взор, мелодично произнесла девочка. – Тунгут прислал мой к твоя.

Вспомнив об обещании слуги повелителя прислать к нему служанку, Кумеш нахмурился.

В его представлении, ему виделась женщина зрелого возраста, много знающая и умеющая. А что толку от юной стрекозы?

И если разобраться, за ней еще самой нужен уход. Зачем ему нужна глупая и сопливая девчонка?

– Тунгут, – шагнув к подростку, старик ласково провел рукой по ее голове, – обещал прислать мне помощницу по дому. А тебе самой еще нужна нянька, чтобы платочком сопли тебе вытирать.

– Твоя не должна плохо говорить! – девичье личико ярко вспыхнуло, как от незаслуженной обиды.

 – Мой уметь все…

В доказательство своих слов Ойсылу присела к установленному в уголочке юрты очагу, сложила дрова, и через мгновение-другое веселые рыжие язычки принялись лизать деревянные щепочки…

С того самого часа Кумеш больше не думал о том, что он будет есть в обед или на ужин. Каждый день мастер с самого раннего утра осматривал оружие, изготовляемое для войска Бумына. Дивился его количеству и многообразию.