Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

– Торговцы-посредники могли бы на этом нажиться, как никогда до этого ниспосланного с Неба благополучного момента… – размышляли, валяясь на высоких толстых подушках, самые богатые и именитые купцы Согдианы. – Мы собрались, чтоб сообща подумать…

На совет пригласили только тех, кто мог, не обращаясь за помощью, выложить деньги на оснащение сразу нескольких караванов, кто за эти годы заслужил самое полное доверие своих товарищей по их нелегкому и довольно опасному ремеслу, кто не запятнал себя ложью и обманом.

– Среди нас исключительно честные и достойные люди…

Трудно оказалось найти обладателей всех этих достоинств, а потому последнее человеческое качество рассматривалось очень избирательно и применительно только к своему торговому сообществу.

– Надо нам, дорогие наши гости, послать к тюркскому кагану такого человека, – выслушав почти всех присутствующих, многозначительно произнес старейшина, один из самых уважаемых как в городе, так и во всей стране купцов, – который сможет убедить его в выгодности нашего предложения.

И подкрепить его речь богатыми дарами.

Бритоголовый, толстенький человек, шумно потягивающий из пиалы горячий и крепкий чай, блеснув на мгновение маленькими и хитрыми глазками, тихо, но так, что его все услышали, пробормотал:

– Это должен быть человек, которому мы все всецело доверяем…

Намекал он тонко на то, что им потребен тот, кто будет действовать в интересах всего их сообщества, а не только в своих личных целях.

А так как сам он, Карауш, всегда предпочитал действовать исходя из своих собственных корыстных побуждений, то и во всех остальных видел исключительно самое плохое.

Испокон веков каждый судил о других в меру своей собственной моральной распущенности…

– Дорогие наши гости, – старейшина, чутко уловив в прозвучавшем в глубокой тишине голосе признаки явного недоверия, нахмурил брови, тон его стал намного резче, – мы собрали тут именно таких людей. Тот, кто хоть на йоту в ком-то сомневается, должен тотчас покинуть нас…

Воцарилась гробовая тишина.

Даже мухи притихли. Никто не встал и не вышел. Уйти – себе же намного дороже выйдет…

Несмотря на все подстерегающие их опасности, никто не пожелал остаться в стороне от задуманного дела, сулящего баснословные выгоды.

Не стронулся с места и сам Карауш, и лишь суетливо забегали его маленькие и круглые глазки. Ища себе поддержки у своих сотоварищей и не находя ее, втянув голову в плечи, он низко-низко опустил ее.