Пропавшее кольцо императора. IV. Нашествие орды

Сделав глубокий вздох, он, успокаивая застучавшее сердечко, собрал столик и направился к лавке портного, с которым у него установились вполне приятельские отношения после того, как он за символическую плату начертал на амулете священные слова из Корана.

– Присмотри, уважаемый! – прижав руку к груди, попросил он.

– Да, Саид! Для тебя, друг, ни в чем отказа не будет, не говоря уже о сущей малости! – расплылся в благожелательной улыбке портной, у которого с некоторых пор все дела пошли в гору.

А именно с того дня, как он повесил себе на шею амулет с красивой арабской вязью, день и ночь оберегающей от злых людей и напастей.

– Я туда и назад…

Подставляя горевшее лицо свежему ветерку, резчик остужал свои мысли, возвращал их бег в привычное, спокойное и размеренное русло.

Конечно, слова Януса Двуликого не повисли простыми угрозами, но пока для их исполнения не было видимых причин. Он же не отказался выполнить то, что ему поручили.

Другое дело, он выразил сомнение в правильности той части плана, что касалась места и времени засады.

Оно все безмерно усложняло его задачу. Но ежели хорошенько все обдумать, взвесить все «за» и «против», то еще остается надежда на то, что все выйдет так, как они задумают. Да ниспошлет им Аллах удачу!

Найдя укромное местечко возле городской стены, Саид опустился на корточки, опустил голову, прикрыл веки. Ему необходимо найти слова, которые смогут убедить девушку.

Ему надо найти способ, чтобы потом передать эти слова. Он не джин и не пери, пока еще летать не научился.

Вспомнив, сколько времени потратил, чтобы устроить предыдущую встречу, резчик грустно усмехнулся. А сейчас он все должен устроить всего за один денек. Правда, у него появились новые знакомые. Можно представить все так, будто оно нужно не ему, а самой Принцессе…

«Так-так! – похвалил сам себя Саид за сообразительность.

 – Именно с этого я и начну…».

Глава IV. Татары на отдыхе

Отпустив качнувшуюся колючую сосновую лапу, Угхах повернулся и вразвалку зашагал к своим людям. Взгляд его сумрачный натыкался на стволы вековых деревьев.

Совсем не похожи эти места на их родные степи. Даже на берегах Хазарского моря он чувствовал себя намного лучше, хотя и там к нему постоянно подступала жестокая тоска по умершим жене и ребятишкам.