Эйнштейн

Эйнштейн

Роман Горбунов

Гипотезы истории #2

О философии пространства и времени, с помощью которых можно объяснить все вокруг. О всемогущей силе воображения. Книга о непростой жизни гения среди людей. Книга о том, как нашу жизнь меняют незаметные нам люди и их мысли.

Роман Горбунов

Эйнштейн

Стокгольм

Градус угла меняет все стороны.

Диаметр стрелки окружность разрежет.

Свет от звезды распределяется поровну,

Но летящая пыль неизвестно где ляжет.

Как управлять знанием

Нашедший себя, теряет зависимость от чужих мнений.

А. Эйнштейн

Яркая комета с бешенной скоростью летела прямо над его головой. Он не успевал передвигать глаза, как она проносилась все дальше. Даже за тысячи километров от земли доносился ее всеобъемлющий грохот и величие. Она разрывала пространство, растягивая его, как резиновую жвачку за собой. При этом она крошилась на крупицы сахара преодолевая препятствия. Звук ее был похож на скребок лопатой по толстому льду. Она проносилась мимо неуклюже расставленных планет и уносилась все дальше от них, превращаясь в белую длинную точку, будто дерзкую подпись на темно-синем небе.

Сопротивление рождало искры, которые освещали ее небесный путь. Еще немного и он услышал отдаленный приглушенный взрыв, и белая точка, вспыхнув как молоко на огне, тут же исчезла в голубизне. Он не мог открыть глаза из-за боли в них, но услышал приближающиеся к нему, как земные камни слова и фразы, они хлестали его прямо по лицу.

– Альберт! Посмотрите сюда, Альберт! – Прямо перед ним возникла вспышка фотоаппарата и ослепила его.

– Альберт, вас называют самым гениальным ученым нашего столетия! Читатели хотят знать, так ли это?

– Альберт, скажите что-нибудь гениальное для читателей нашей газеты! Что-нибудь для первой полосы!

Возникали беспорядочные выкрики со всех сторон, и к его лицу сразу же потянулись микрофоны на длинных тонких штативах, неуклюже ударяясь друг об друга. Он стоял с таким видом, будто вокруг никого из них не было, а он находился один на весеннем лугу, улыбаясь встречному ветру.

Все эти вопросы не имели ничего общего с тем, что постоянно вертелось у него в голове, а именно бесконечные сочетания пространства и времени. Все последние годы он пытался создать единую теорию поля. Он был занят куда более важными вопросами, чем те, которые к нему сейчас задают. Как же надоело ему это бессмысленное и бесполезное внимание людей, которые ничем не увлекаются, и только мешают другим.