Сталь

Глупое свое положение, и речи свои глупые, и стратегию, и тактику, тьфу! Деньги стал предлагать, сразу стал предлагать, поил и предлагал, с этого начал, дурак, с глупого начал, торопился, скорей хотел, спешка, вечная, проклятая спешка, а надо было выслушать, по душам поговорить, намолчался, небось, намыкался, один, один в лесу, один-одинешенек, а ему все некогда, все некогда – теперь будет время, теперь будет! И помечтать, и подумать, и погоревать! Не солоно хлебавши придется, уйти придется ни с чем, в другой раз когда еще, когда еще добраться до Байкала, до лесов этих, в которые ведут следы народа по имени Сталь? Разве хватит ему в другой раз денег, сил, решимости лететь сюда опять, плыть, ехать, идти, ползти, разве сможет он в другой раз, разве поднимется?! И теперь бы не поднялся, да друзья его, Соня и Джон, затеяли внезапную эту поездку в Китай, что простирался теперь до Карского и Баренцева морей, застелив шелковым своим одеялом пустынные Урал и Сибирь.

Они уговаривали – он согласился, согласился поехать развлечься, как в последние годы ездили из княжества все, кто желал бессмысленных и шумных, дешевых китайских развлечений.

Подумал: заодно.

Только подумал.

Про Байкал вычитал он в архиве, в пожелтелых, пробитых точками казенных пишущих машин, бумагах – там было сказано, что народ этот – Сталь, сжимаясь и мигрируя, по некогда неохватной территории бывшей России, в последний раз был замечен за Байкалом, с тех пор следы его терялись, упоминания более не встречались, и о судьбе народа оставалось только гадать.

«Какого черта?! Почему здесь?! Зачем, за каким дьяволом забрались они в эту глушь, в эти леса, в эти горы, кого или чего боялись они, с кем или с чем боролись, сражались – с китайцами? Об этом не было в архивных бумагах ни слова, ни намека. Было бы, ежели б сражались, было б непременно!.. Так почему не убереглись, не спаслись даже здесь, в тишине, в безлюдье, в лесу, и что, черт возьми случилось?! Эпидемия, мор, истреблены, бежали, боялись?. .

Отец боялся.

Чего?!

Вопросы кружились, превращаясь в беспрерывную, ровную полосу, он шел по лесу, не разбирая дороги, механически переставляя ноги, мимодумно огибая препятствия, позабыв о своих страхах, позабыв про ягоды, снова и снова задаваясь вопросами, отыскивая ответы, признак ответов, их запах, тень. Вдруг впереди, за соснами, чуть выше, левее, мелькнуло что-то, затаилось, опять.