Ночные витязи

До Гражданской войны никто и слыхом не слыхивал про «красных» или «зелёных», а тут ещё и «петлюровцы» какие-то объявились и все воевали друг с другом. Еврейское большинство местечка, не без основания, забеспокоилось и в тревоге выжидало, «питаясь» различными слухами. А были они плохими, можно сказать, совсем никудышными, всё чаще доносились известия о погромах и убийствах. В центре местечка стояла красивая синагога и люди чаще, чем обычно стали ходить туда и молиться, чтобы Всевышний отвёл от них беду.

Но, как говориться, до Бога высоко… В один из хмурых осенних дней «освободители», так называли себя бандиты атамана Петлюры, заняли Романов. В первый день они досыта наслаждались стекающей к ним «контрибуцией» в виде золотых и серебряных украшений, добротной одежды и обуви и насиловали молоденьких евреек. Всю ночь в селе раздавались пьяные выкрики, выстрелы, плачь и визг несчастных жертв. К обеду, ещё не протрезвевшего главаря шайки, Петра Козыря-Зырку, еле добудился его подручный Никита:

– Пётр, а Пётр, тут до тебя польский «воевода» от соседей прибыл.

Ругается, зачем, спрашивает, без его ведома жида убили, сапожника Наумку? Говорит, что покойник такие сапоги тачал, что местные паны в очередь стояли.

– Кто такой? – Степан потянулся к ковшу.

Жид что ли?

– Да нет, дурило, кто пан есть такой?

– Ты что, забыл? Точинский из Желябино. Он же нам четыре упряжки с конями «реквизировал», людей своих дал.

– Ладно, сейчас выйду, нехай ждёт, – Козырь громко икнул, – и этого… кассира Тыкву позови.

Допив рассол, пробурчал под нос:

– Вечно на рожон лезет, кобелюка, внучка ему рябенькая, видишь ли, понравилась, думал, старый пердун обделается со страху. Хорошо, ножом своим сапожным руку только и успел пропороть.

Через пол часа, наконец дождались полупьяного виновника. Разъярённый «воевода» едва удержался, чтобы не отвесить оплеуху очумевшему от дармового самогона Тыкве:

– Что же ты, гад, такой-сякой! Зачем Наумку убил? Тебе же добрые люди говорили, не тронь, таких сапожников по всей Украине, а може и по всей Польше не сыскать.

Где теперь сапоги шить будем?!

– Мерин долговязый! – взъярился и сам Пётр, мечтавший поскорее закончить это дурацкое дело и наконец опохмелиться по-человечески. Голова у него раскалывалась и уже пробивал холодный пот, – Ну чего молчишь?! Ответь воеводе и дело с концом.