Постовой

Или сам задержи грабителей и коли их на все грабежи района, а сюда с такой фигней не ходи больше, тоже мне, оперативная информация.

– Я понял вас, всего вам хорошего. – Я аккуратно прикрыл дверь за собой и кровожадно улыбнулся. Ты еще вспомнишь такую отработку информации, «оперок».

Эта смена далась мне нелегко. Местная шушера, сидя в фойе общежития, в открытую не хамила, но периодически ржала, как кони, чуть ли не тыкая в меня пальцем.

– Что это они? – Дима был в полном охренении – казалось, что мы не наводили тут порядок на протяжении целого месяца, а появились в первый раз, да еще и в обгаженных штанах.

– Да, понимаешь, Дима, тут у меня вчера случилась маленькая неприятность. – Мне пришлось рассказать товарищу, как вчера я трусливо убежал от семерых местных гопников, вместо того, чтоб героически пасть в неравной борьбе.

Выслушав меня, мой напарник решительно встал во весь свой не маленький рост:

– Пойдем, парочку человек в отдел доставим, они после этого угомонятся.

– Дима, сядь. Их через полчаса из РОВД отпустят, они снова здесь появятся и будут считать, что мы совсем беззубые. Отправкой их в райотдел мы проблему не решим. Потом ты заметил – девчонки наши в фойе не спустились. Значит, им уже сказали, что я ссыкло, и жулики меня по району гоняли, а то и еще что похуже приплели. Нас-то не тронут, только ржать в спину будут, а на девках наших отыграются.

Дима вновь вскочил, сжав пудовые кулачища.

– Дима, сядь, я завтра все решу.

– От меня что надо?

– Завтра все расскажу.

У меня пока полностью план еще не сложился.

Глава двенадцатая. Узник совести

Май одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

«Статья 171. Превышение власти или служебных полномочий.

Превышение власти или служебных полномочий, если оно сопровождалось насилием, применением оружия или мучительными и оскорбляющими личное достоинство потерпевшего действиями, – наказывается лишением свободы на срок до десяти лет».

    Уголовный кодекс РСФСР от 1960 года

Следующая смена была повторением предыдущей.

Смешки в спину, приглушенный мат, другие мелкие провокации со стороны местной гопоты. С девяти вечера мы, морально сломленные, как казалось нашим веселым оппонентам, возле общежития не появлялись, с позором оставив поле боя за ликующим противником. Окончательно добить нас должна была надпись розовым мелом на ржавой двери ближайшего к «общаге» овощехранилища – «Рыжий, мы отомстим».