Александр Тиняков. Автоматически реабилитированный

Забавно, что теперь это сочиненное письмо можно найти в интернете в некоторых очерках о Тинякове, представленное как подлинный документ…

Дошедшее до нас послание Толстому Александр отправил через несколько дней после своего литературного дебюта: 14 сентября в «Орловском вестнике» было напечатано стихотворение в прозе «Последняя песня» за подписью «Одинокий».

Этот псевдоним, по общему мнению литературоведов, был позаимствован у шведского писателя Стриндберга – как раз в 1903-м вышел роман с таким названием.

Впрочем, быть может, на него Тинякова натолкнуло название деревни Одинок, находящейся от его родного Богородицкого в трех десятках верст.

Первые публикации Тинякова-Одинокого были в надсоновско-декадентском ключе.

…И, припомнив все Страданья, мрак и холод Умиранья,

Высоко в простор небесный взглядом мертвым я взгляну,

И к лучам звезды прелестным из темницы своей тесной остов рук я протяну,

И, нарушив сон чудесный раздирающим рыданьем,

Воплем жалобы, стенаньем тишь Молчанья всколыхну…

Но писал он и другое:

Черные впадины окон

Нежно целует закат,

Землю и дали облёк он

В розово-грустный наряд.

Сумерки – темные чёлны

Близят к закатным огням.

Сумерек мягкие волны

Солнечным ранам – бальзам!

Кротким молитвенным гимном

Встречу прибытие их;

В воздухе вечера дымном

Тихо зареет мой стих.

В декабре 1903 года Тиняков побывал в Москве, где завел первые литературные связи – с Серафимовичем, Леонидом Андреевым, Брюсовым.

«Знакомство с первыми двумя мне не дало почти ничего, но зато Брюсов на долгое время стал моим литературным учителем и предметом моего поклонения».

В 1904 году состоялась публикация в московском альманахе «Гриф», затем стихотворения печатались в «Весах», «Золотом Руне», «Перевале», «Голосе жизни», «Аполлоне». В конце 1904 года Тиняков посылает своему знаменитому земляку Ивану Бунину подборку для журнала «Правда» и вскоре получает сердитый, но честный ответ:

«…А кое-что мне прямо не нравится – как напр<имер> стих<отворение> „Мертв<енно>-бледн<ые> крылья“… с его „скорпионовекими“ выкрутасами в роде какой-то „свечи“ в какой-то совершенно для меня непонятной „Заброшенной“ дали, написанной почему-то с больш<ой> буквы, и мелких декадентских новшеств, состоящих в употреблении во множеств<енном> числе таких слов, как „шум“, „дым“, и т.

 д.».

Впрочем некоторое время Бунин не терял надежды сделать из Тинякова реалиста.