Империя в войне. Свидетельства очевидцев

Стоили ли того мечты о «Царьграде», о непрерывной полосе африканских владений от Каира до Кейптауна, о победоносной реваншистской войне за Эльзас и Лотарингию, о «Великой Сербии» или о «Срединной Европе»? Вопрос риторический. В конечном счете «победители» пострадали не меньше побежденных, а статус некоторых стран и вовсе трудно было определить. Так, в Мировую войну вступила автократическая Российская империя, в 1917 году превратившаяся в демократическую Российскую республику, а следом – во «всеобъемлющее» советское государство, поспешившее заключить в Брест-Литовске «похабный мир» с Центральными державами.

Какая же именно из этих «трех стран» потерпела поражение?

«Мозаика мнений», собранных в этой книге, должна передать изменчивую атмосферу тех роковых лет: от исполненного надежд первого военного лета до «социального одичания» последней весны Мировой войны. За каждым из фрагментов созданного на этих страницах витража кроется человеческая судьба, во всей ее противоречивости. И вот они предстают перед вами: несколько сотен жителей Российской империи – от императора, правителя великой державы, до мобилизованного солдата, вчерашнего крестьянина.

А рядом с выдержками из их дневников и личных писем – газетные статьи и заметки, являющиеся обратной стороной медали общественного мнения.

Кроме того, я дополнил книгу обширной авторской хронологией, которая поможет сориентироваться читателю неопытному, и, надо надеяться, станет пищей для размышлений читателю бывалому. В конечном счете это должно вызвать максимально ощутимый эффект присутствия «на большой войне» – и с ощущением подступающей исторической катастрофы.

Не возникнут ли у вас некоторые аналогии? Кто знает. В любом случае, вы не должны винить за это меня, ибо как уже было сказано: «War Never Changes».

Замечания и благодарности

Приведенные в книге выдержки из дневников, писем и статей приводятся как целиком, так и с изъятиями, обозначенными <…>. В некоторых случаях я внес минимальные орфографические правки, не меняющие ни духа, ни буквы записанного.

В других – оставил без изменений, чтобы подчеркнуть, чем дневник великого князя отличается от безыскусных записей солдата-артиллериста. Кроме того, я счел необходимым предельно сократить, даже «примитизировать» приводимые в книге «биографии» авторов дневников и писем. Определяющим для меня являлось не то, кем были прежде или станут позже эти люди, а то, какую роль им довелось сыграть в разворачивающейся исторической драме.