Тугая плеть в руке его

Мы бежим уже второй год, от этой лавины нельзя укрыться. Это не кара небесная, это ужас, воплотившийся в явь из самых темных сказок людей.

Вспомни, твой отец велел казнить их посла тридцать лет назад. Это был, конечно, не самый благородный поступок, но посол вёл себя нагло, я хорошо помню этот день. Чего греха таить, радость в тот день была непомерная: как же, великий повелитель Хорезма бросил вызов страшному Чингизу. Да убоится он теперь и не посмеет высунуться из своих скудных степей. Да уж, убоялся…

– Отец был прав! – сказал Джелал ад-Дин, но совсем без твердости, обычно свойственной хорезмшаху.

 – У него не было другого выхода. Только благодаря этой казни удалось на тридцать лет отсрочить наступление монголов. Государство получило такую важную для него передышку, ты же знаешь всё прекрасно.

– А толку-то, что была передышка, – сказала мать. – Они пришли через тридцать лет, они ничего не забыли, жив Чингис, мертв Чингис, им не важно, они не умеют прощать. Что сказал их предводитель Хулагу? За смерть посла ответит каждый пятый житель, и не имеет значения, ребенок это или женщина.

И что произошло с твоим войском, мой обожаемый Джелал ад-Дин, когда воины увидели эту гору черепов высотой с мавзолей  возле пограничной крепости. Твое храброе войско удивительным образом испарилось на две трети.

– Монголы побеждают с помощью ужаса, который идет впереди них, – хмуро согласился хорезмшах. – А наша ошибка заключалась в том, что мы полностью положились на наёмников. Профессионалы, не чета тупорылым феллахам.

Прискорбно было осознать в самый неподходящий момент эту грустную истину: у наёмника родина там, где больше платят.

– Мы на берегу Каспийского моря, – сказала мать. – А вернее говоря, мы в ловушке. К грузинам твое войско не смогло прорваться, оно и полегло почти всё среди их гор. С нами осталось сорок воинов, плохое число, поверь мне. Когда нас настигнут? Завтра утром, послезавтра? Я не могу так больше жить. – Её шепот становится почти неслышимым.

– Давай спать, – недовольно сказал Джелал ад-Дин.

 – Мальчик может услышать. Ещё два дня и корабль будет готов. Мы уйдем через море на Волгу, оттуда в славянские земли. Мне приходилось  общаться с их князьями, у них есть потребность в толковых людях. Верь мне, наступит тот день, когда я или наш сын Фарух вёрнется в Ургенч гордым победителем монголов.

На припортовой площади Басры было, как всегда, многолюдно. Аладдин поморщился от яркого солнца и нырнул обратно, под навес харчевни.