Живые мишени

Живые мишени

Роман Сергеевич Всеволодов

100 лет великой русской революции

Роман «Живые мишени» рассказывает о последних днях жизни Николая Второго и его семьи. Опираясь на многочисленные документальные свидетельства, автор предлагает собственную версию одной из самых трагических страниц российской истории. В книге нет ни одного выдуманного персонажа, каждый из них предстает во всем многообразии и противоречивости своего характера. Автор подкрепляет собственную версию происходивших событий текстами официальных документов, писем, стенограмм, обильно цитируемых на страницах книги.

Но роман можно назвать и одой юности – хрупкой, уязвимой, пылкой, беззаветной, бесстрашной и восторженной. Главное внимание писателя сосредоточено на образах невинно убиенных дочерей Николая Второго, до последних дней сохранивших чистоту своих помыслов и силу дочерней любви.

Роман Всеволодов

Живые мишени

© Всеволодов Р., 2017

© ООО «Страта», 2017

* * *

Когда свергают монархию, небо становится не таким ярким, ибо оно теряет звезду.

    Анатоль Франс

Глава первая

Он появился вместе со снегом – мокрым, липким, неприятным, – совсем непохожим на тот веселый теплый снег, что когда-то лежал за окнами дворца, где под каждой елкой играла заботливо устроенная под ветками музыкальная шкатулка. Теперь пришло время другой музыки – чужой, непонятной, той, что тихо насвистывал себе под нос комиссар Яковлев.

Мария сразу почувствовала что-то очень недоброе, что принес с собой этот человек, едва только он переступил порог их дома.

Странно, она уже порой нечаянно именовала «домом» стены чужого губернаторского жилища, где теперь пребывала в заключении вся царская семья.

Но ведь именно здесь, сейчас были ее отец, мать, сестры, братик, даже многие слуги, включая неизменно заботливого лейб-медика Евгения Сергеевича Боткина, гувернера Жилика, швейцарскую фамилию которого сестры преобразовали в шуточно-ласковое прозвище.

Дом – это не стены, а люди. Люди ее здесь – в этом каменном здании, выстроенном несколько столетий назад, после большого пожара, едва не спалившего дотла весь Тобольск, и теперь окруженного бдительными часовыми.

Все ее родные здесь, в этом доме с тусклым светом, испорченной канализацией, грубостью чужих людей, стерегущих их плен. Здесь было бы совсем плохо, если бы близкие души, озябшие от злоключений, так обильно выпавших на последний год, не прижимались друг к другу, спасаясь счастливо рождающимся теплом.