Серебряные пули с урановым сердечником

– В наших летописях тоже зафиксирован подобный случай. – Показалось мне или в голосе Корина и впрямь промелькнула некая нотка сентиментальности? – 831 год от воцарения Диввелькринга Могучего, основателя рода Вельков. Девушку звали, кажется, Даэга, а наследника… – Бар Корин резко оборвал фразу. – Вы верите в судьбу, Вуко?

– Иногда, сэр.

Мне крайне не хотелось посвящать Бара Корина в тонкости моих личных философско-религиозных воззрений. Во-первых, по моему глубочайшему убеждению, ни время, ни место не располагало к подобным излияниям, во-вторых, они были настолько сложными и запутанными, что вряд ли мне удалось бы сделать это без трех-четырех пакетов хорошего глюколова, а в-третьих…

Бар Корин неожиданно вскинул голову вверх, и я машинально повторил его жест.

Из серой пелены смога точно над нами вывалились несколько десятков необычайно крупных дождевых капель, медленно, словно в рапидной съемке, долетели до земли и с громким треском разбрызгались о коричневую шершавость гланца у наших ног.

– Мракович…

– Да, сэр?

– Вы ведь учились на стряпчего?

– Простите?

– На судейского, на…

– …на юридическом, – закончил я.

Это был мой первый университет. Собственно, именно полученные там знания и подтолкнули меня на скользкую тропинку общественного трутня. К сожалению, быть юристом в Федерации далеко не столь престижно и прибыльно, как, скажем, в Американской Империи начала века. Правда… смог, например, был тогда не чета нынешнему – могучий выхлоп миллионов углеродных двигателей, а не жалкие последствия дриллэффекта.

– И что вы скажете об этих… обвинениях, – Бар Корин слегка, самым уголком рта, улыбнулся мне, и это мимолетное движение, равно как и столь же мимолетная запинка перед словом «обвинениях», окрылили меня лучше любого пинка под зад, – с профессиональной точки зрения.

– Ну, – сказал я, – в общем, капитан предположил все правильно.

Полицейский при этих словах округлился еще больше и попытался проскользнуть мимо Корина поближе ко мне.

– За исключением, – задумчиво добавил я, – одного небольшого эпизода.

Капитан настороженно замер.

– Он неверно определил мой статус.

– Поясните, – улыбка Бар Корина стала чуть шире.

– Ну, это очень просто, – сказал я. – Дело в том, что я не преступник. Я заложник.

Тень улыбки пропала.

– Браво, – по отсутствию эмоций тон Бара Корина мог бы соперничать с лучшими моделями дверных замков. – А что скажете вы? – развернулся он к капитану.