Секс зависимость

Всю эту ледяную энергию я собираюсь брать с собой в ручную кладь: там не будет мефедрона, привычных сайтов для поиска секса, а меня не будет месяц…

Мне перестало быть интересно совать свою письку даже в самое сексуальное тело мира, отмытый диролом-стимороллом рот, самую тюнингованную киску… Теперь я, кажется, никогда не найду партнера. Ведь мои запросы – это не ебаться со мной, а чувствовать любовь и электрические частицы в воздухе.

В начале отношений люди часто начинают ебаться, как кролики, уже на первой неделе, стоит им почувствовать взаимную симпатию.

Мне сложно будет найти партнера, потому что сейчас у меня уже совсем другие приоритеты. Сейчас, когда мне нравится человек, я хочу его обнимать. Большинство последних моих романов строились по одной схеме: Рома готов обниматься три дня и встречаться для этого, человек хочет сношаться и абсолютно не понимает Рому. Со стороны, конечно, мое прежнее поведение выглядит дико и неосознанно.

Самолет на Бали. Огромный, как гигантская птица, в три раза больше обычного.

Позади меня садится женщина со свертком в платке. Как оказалось, это грудной ребенок. Просит меня поднять спинку.

Ждем взлета. Почти на меня положила сиську. Все кормит и кормит. Да здравствует эконом! Взлетаем. Играет Me&mymonkey «For Love» (shortmix). Вижу сзади огромный плед, растянутый в воздухе, как белье в переулках Керчи. Она его, как попугая, тряпочкой накрыла – находчивая. Я летал в Сингапур на двухэтажном самолете с барной стойкой и огромными экранами, как взлетели – даже не заметили.

Сегодня мне попалась клетка попугая.

Занял быстренько место, чтобы не сидеть между двумя мужчинами. Чувствую третьим глазом, у бабы слева рука лежит на сидении между нами. Держит ее она там уже час с начала взлета. Называется: ни себе ни людям. Забронировала, блять, столик в White rabbit. Может, она думает, ей сейчас шеллак будут делать? А потом смотрю: женщина сидит тихо, а этот болотный рукав от ее куртки… лежит.

Справа женщина в возрасте с голливудскими кудрями держит в руках газету. Большими буквами написано: «Глобальный импичмент».

Я бы назвал так тот день, когда колесо в очко все-таки задули, но не мне.

Один раз одна девочка чуть не умерла у меня на руках. Она начала мычать, пердеть с закатанными глазами на весь паб Harrots в центре Москвы, пока я нежно обнимал ее, спрятав ее лицо, чтобы все думали, что она просто в говно.