Жизнь Микеланджело

Притом он упорно не желал обращаться к врачам.

Нечеловеческий труд подтачивал не только физические, но еще в большей степени душевные силы Микеланджело. Его одолевает пессимизм – наследственный недуг Буонарроти. В молодости ему постоянно приходилось успокаивать отца, который временами, по-видимому, страдал манией преследования[15 - В письмах его к отцу то и дело наталкиваешься на такие фразы: «Не терзайте себя…» (весна 1509 г.). «Мне больно, что Вы живете в вечном страхе, умоляю Вас, не думайте больше об этом» (27 января 1509 г.

). «Не бойтесь, и пусть это Вас нисколько не печалит» (15 сентября 1509 г.).На старика Буонарроти, так же как и на Микеланджело, иногда, по-видимому, находил панический ужас. В 1521 г. (об этом будет рассказано в дальнейшем) он вдруг убежал из собственного дома, крича, что сын его выгнал. – Р. Р.]. Однако сам Микеланджело был болен куда серьезнее, чем тот, кого он старался ободрить. Беспрерывная работа, страшное утомление, ибо он никогда как следует не отдыхал, делали его игрушкой самых нелепых страхов, какие только могут примерещиться мнительному уму. Он опасался своих врагов. Опасался своих друзей[16 - «В самой сладостной, самой крепкой дружбе часто таится посягательство на жизнь и честь» (см. сонет LXXIV, посвященный другу Микеланджело Луиджи дель Риччо, который незадолго перед тем выходил тяжелобольного скульптора и спас ему жизнь. 1546 г.).См. также прекрасное письмо, написанное верным другом Микеланджело Томмазо деи Кавальери 15 ноября 1561 г. в ответ на его несправедливые подозрения:«Я более чем уверен, что никогда Вас ничем не оскорбил, но Вы слишком легко верите тем, кому менее всего следовало бы верить».  – Р. Р.]. Опасался родственников, братьев, приемного сына: ему представлялось, что все они только и ждут его смерти.

Все внушало ему тревогу[17 - «Я постоянно настороже… Не доверяйте никому, спите вполглаза». – Р. Р.]; его вечные страхи служили даже предметом насмешек для близких[18 - Письма брату Буонаррото от сентября и октября 1515 г.: «Не смейся над тем, что я тебе пишу… Нехорошо насмехаться, а в такие времена тревожиться и бояться за свою душу и тело вовсе не худо… Тревожиться никогда не мешает…» – Р.

Р.]. Он жил, как сам говорит, «в состоянии меланхолии или, вернее сказать, безумия»[19 - Часто в своих письмах он называет себя «меланхоликом и безумцем», «старым и безумным», «безумным и злым». В другом месте он оправдывается, говоря, что безумие, в котором его обвиняют, «вредит лишь мне одному». – Р. Р.].