А какие были надежды!

А ты сейчас чем занимаешься? Ты вроде сначала на самбо ходил, а потом какой-то китайщиной увлекся, – спросил Герхард, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Все так, Палыч. Я после спортивного самбо стал ходить на боевое. О годах в секции спортивного самбо ничуть не жалею. Так хорошо владеть телом нигде не научат. Потом я три года походил на боевое самбо. Там конкретнее, там ударов много. Случись какая драка на улице, или скрутить кого – я приемами боевого самбо отбиваться буду. А потом я на волне общей моды пошел на ушу.

Философские аспекты интересные – инь, ян, меридианы энергетические, которые вроде как открываются при упражнениях. Год я воображал, что я – обезьяна, срывающая персик. Потом ушел на другой стиль, поконкретнее.

Перевел Герхард разговор на другую тему очень удачно. Редко говоривший про себя Санек рассказывал с удовольствием. В большой компании он бы точно про это не разговорился.

– Три года прозанимался шаолиньским стилем – ломаешь того, кто на пути встал – так уж ломаешь.

А потом ушел на звериные стили. – А, то есть, обезьяна все-таки срывает персик? Или что-то другое?

– Срывает, а еще и стиль тигра, петуха, змеи… И удары, и захваты, и заломы.

– Красиво, вероятно.

– Палыч, не то слово. Очень красиво! И всюду переход инь в ян, плюс превращения пяти первоэлементов. Дерево переходит в огонь, огонь тушит вода, воду может высушить ветер.

– Погоди, погоди, огонь тушит вода, а ты все это должен в мозгах держать, чтобы угробить своего ближнего?

– Как-то так… Выполняя боевую форму, конечно, об этом не думаешь.

Но когда ее разучишь, размышлять об этом полезно.

– И что, реально энергии какие-то есть?

– Палыч, хрен его разберет. Повторюсь, скрутить кого – я приемы боевого самбо вспомню. Я их не забываю. И бокс. Бокс я тоже знаю. Ну и из ушу что-нибудь добавлю, – немного лукаво улыбнулся он, – для красоты и понту.

– Как у тебя времени только хватает?

Санек улыбнулся – теперь уже грустно.

– Так я же от жены ушел. Живу теперь у мамы.

Времени хватает.

В комнату заглянула Вика.

– Мальчики, можно я с вами чай попью?

– Вика, о чем разговор? – записанный в «мальчики» Герхард улыбнулся и тут же широким жестом указал ей на стул. – Конечно. Садись. Вот плюшку возьми.

– Ой, мальчики, как там наши?

– Неплохо, я думаю, – сказал Санек, – приедут воодушевленные. Василий Иванович нас всех воодушевлять будет.

– Николай Павлович, там классно в Америке, да?

– Неплохо, конечно.