Где похоронено сердце

Она помогла встать беглецу и, сгибаясь под его тяжестью, с трудом прокладывая дорогу в непролазных кустах, дотащила до укромного места, закрытого от посторонних глаз заросшими жгучей крапивой валунами, и, кое-как устроив его, побежала домой.

Вечером Дина осторожно пробралась к нему через кукурузное поле, взяв с собой бурку для защиты от дождя и ночной прохлады и узелок с едой. Шайтан, увязавшийся за ней, залаял было на незнакомца, но, прикормленный его рукой, прижал уши к голове и заискивающе завилял хвостом, густо облепленным цепким репейником

Беглец жадно проглотил кукурузную лепешку и, взяв кусок вяленого мяса, показал на плотные ломти пасты:

– Что это?

– Пшено, каша, ее едят с мясом…

Растерев ему опухшую ступню яичным желтком, Дина крепко стянула ее повязкой и, прихватив по дороге для отвода глаз несколько кукурузных початков, вернулась домой.

Еще во дворе она услышала громкие мужские голоса в кунацкой и, теряясь в догадках, притаилась у двери.

Оказалось, несколько родственников, самые горячие головы, среди которых был и Аслан, решив отомстить за Кази-Магомеда, прошлой ночью проникли в укрепленную казачью станицу и устроили там кровавую резню. Теперь же, перебивая друг друга, поминутно вскакивая и размахивая руками, они рассказывали о своих подвигах старой хозяйке.

– Аллах помог нам, они не ждали нападения, нам удалось застать их врасплох… Мы столько домов спалили…

– Не видать этим гяурам урожая – все сожгли!

– Будут знать, как убивать наших братьев!

Все еще охваченный воинственным возбуждением, Аслан смеялся, как шакал, отрывистым, визгливым смехом:

– А волам я ноги прикладом перебил!

Сдвинув густые брови, повидавшая многое на своем веку старая Фатьма покачала головой:

– Да как же можно так поступать с бессловесной божьей тварью?

– Но мы же не могли их угнать! – попытался оправдаться уязвленный Аслан, но, не смея перечить старшей, стушевался и замолчал.

Наутро Дину снова неодолимо потянуло на берег реки, томясь неясным беспокойством, она смотрела то в прозрачные высокие небеса, то на застывшие в глухом оцепенении горы. Когда окутанное туманной дымкой раскаленное солнце тяжело перевалило за полдень и старухи, стеная и кряхтя от невыносимой духоты, прилегли на подушках в тени деревьев и захрапели на разные лады, Дина махнула рукой и решила проведать беглеца.