Братья и сестры Наполеона. Исторические портреты

Эта книга не претендует на исследование военной и политической истории Наполеона; цель ее намного проще – проследить карьеры семи жерновов Наполеона, решившихся висеть у него на шее в течение двадцати одного года, отделявших взятие Тулона от финальной катастрофы при Ватерлоо. Поскольку Наполеон никогда не выпадал из расчетов его братьев и сестер, а сам в свою очередь снова и снова пытался использовать их в качестве орудий своей политики, он всегда будет доминировать на заднем плане. Но это не рассказ о Наполеоне, а попытка поведать семь почти параллельных рассказов за период свыше шестидесяти лет.

Наполеон, арбитр их судеб, был первым умершим из братьев, и его братья и сестры выглядят действующими лицами на мировой сцене, пока он сам присутствует там. Расстояние ничего не означало для Наполеона. Не зря же он заслужил в лагерях Европы прозвище Длинные башмаки, и он не допускал, чтобы какая-нибудь тысяча лье ограничивала его руководство семьей. Где бы ни были члены его семьи и что бы они ни делали, он поддерживал с ними тесный контакт, мало что пропуская из их темных намерений, просчетов и экстравагантных поступков. Те из них, которых он превратил в королей, никогда не достигали, да и не могли бы достичь, той доли независимости, которая подразумевается для большинства людей по достижении ими двадцать первого дня рождения. Он всех их любил, но никогда не доверял им. Он всегда страстно надеялся, что один или некоторые из них смогут найти собственные пути в жизни, но когда они разочаровывали его, он набрасывался на них как разъяренный родитель. К своей матери Летиции Наполеон всегда относился с большим уважением, но даже она мало что могла сделать, или же совсем ничего, для смягчения его отношения к ним, когда, по его мнению, они оказывались несостоятельными при исполнении своего долга или порочили имя семьи. Временами он мог быть безжалостным при осуществлении узурпированной им власти, но по размышлении он возвращался к ним, проявляя большее благородство, чем получал от кого-либо из них. На протяжении всей своей жизни, начиная с шестнадцати лет, он отождествлял себя с каждым из этих четверых братьев и трех сестер, и когда они терпели неудачу, он чувствовал, что потерпел неудачу он сам, если же они по-дурацки вели себя на публике, тогда именно над Наполеоном смеялась и потешалась вся Европа, и эти отождествления с семьей вызывали у него самые болезненные моменты в жизни.