Жены и любовницы Наполеона. Исторические портреты

«Дюфо, – говорилось в письме, – выдающийся офицер, человек исключительного характера», а дальше он продемонстрировал образец своего умения сватать, чем любил заниматься: «Брак с ним был бы очень выгоден!»

На деле доказать это не удалось, потому что, хотя Дезире и поняла намек и поторопилась как-то компенсировать свой просчет, согласившись обручиться с послушным Дюфо, однако несчастного храбреца изрубили на куски во время народного восстания в Риме в том же 1797 году.

Потеря двух возможных столь блистательных мужей в течение почти двух лет причинила недалекой Дезире такое большое горе, что она со слезами отвергла целую вереницу предложений о сватовстве.

И это сказалось на ней отнюдь не плохо, потому что в конечном итоге она остановила свой выбор на генерале Бернадоте, который в то время был наиболее чванливым соперником Наполеона.

Так было лучше для них обоих. Наполеон всегда сохранял теплые к ней чувства, и потому его слегка мучили угрызения совести, так как любовь к ней быстро остыла после его встречи с Жозефиной.

Он покровительствовал Дезире и ее мужу вплоть до того момента, когда Бернадот принял предложение шведов стать наследником трона их бездетного короля.

Дезире очень умно использовала свое влияние на первого консула. Поторопилась встретиться с Наполеоном по его возвращении из Египта. Он стал крестным ее сына Оскара. Он и сам мог бы прийти в восторг от такого сына. Наполеон повысил Бернадота до звания маршала, а позже присвоил ему титул принца.

Он предоставил им все, чего они желали, и ради жены Бернадота простил ему все интриги и провалы на полях сражений.

Несмотря на все это, ни сама Дезире, ни ее презренный муж никогда не простили императора. Она – потому что тот не женился на ней, а он – потому что оставался должником Наполеона весь период его императорского правления.

Теплые чувства Наполеона к ним подвергались большим испытаниям, и порой небольшие язычки пламени любви к ним, которые продолжали гореть в его сердце, совершенно угасали под действием холодного душа неблаговидных поступков Бернадота, его высокомерия, некомпетентности и, больше всего, отвратительной неблагодарности последнего.

В 1813 году, когда на империю начали ложиться тени, этот человек, всем обязанный Великой армии и ее кормчему, направил своих шведов в лагерь союзников, которые и так превосходили французские войска в соотношении три к одному.