Титан. Жизнь Джона Рокфеллера

Уже к концу 1860-х послышались суровые пророчества о надвигающемся крахе промышленности. Нефтяники делились на два типа: тех, кто считал внезапный бум зыбким миражом и стремился забрать прибыль как можно скорее; и тех, кто подобно Рокфеллеру, видел в нефти основы длительной экономической революции. Во время оздоровительных проповедей, которые он каждую ночь служил сам себе в постели, Рокфеллер часто размышлял о недолговечности земного богатства, особенно нефти, и напутствовал себя: «У тебя изрядное состояние.

У тебя хороший дом – теперь. Но предположим, что нефтяные скважины иссякли!»

И все же будущее нефтяного дела стало для него предметом религиозной веры, как и чувство, что Господь благословил его и его предприятие. В конце 1867 году, за несколько дней до Рождества, он опоздал на поезд, который сошел с рельсов, и в ужасном крушении погибло много пассажиров. Рокфеллер сразу же написал Сетти: «Я рассматриваю это (и рассматривал, когда узнал об уходе первого поезда) как Провидение Божие»

.

Пока он еще не стал бельмом на глазу нефтедобытчиков, Рокфеллер часто надевал свой потрепанный нефтяной костюм и отправлялся во Франклин, штат Пенсильвания, где держал контору по скупке нефти, экономя таким образом на посредниках. Нефтяная лихорадка в Нефтяном регионе была столь заразна, что эти поездки притупляли все мимолетные сомнения, которые могли у него возникнуть касательно выживания промышленности. Как сообщил один из посетивших Ойл-Крик в 1866 году: «Люди думают о нефти, говорят о нефти, им снится нефть, запах и вкус нефти господствует во всем, что они едят и пьют»

.

Поездки подзаряжали Рокфеллера, и он возвращался в Кливленд, окрыленный верой. По воспоминаниям друга: «По возвращении у него всегда было о чем рассказать, и он с горящими глазами говорил о желании преуспеть»

.

В 1860-х никто не знал, существуют ли крупные отложения нефти за пределами холмистой северо-западной Пенсильвании, поэтому дело немедленно приняло глобальный масштаб.

В течение года после открытия Дрейка его представители продавали нефть в Лондоне и Париже, и Европа вскоре заявила о себе как о крупнейшем рынке сбыта американского керосина, импортировав сотни тысяч баррелей в первые годы Гражданской войны. Вероятно, ни одна другая американская промышленность не имела таких экспортных перспектив с самого момента зарождения.