Роза

С тех пор девочки сильно отдалились, ибо им уже не давали видеться так часто, как прежде. А после случился тот страшный шторм и нападение ужасных порождений Изары. Как бы сильно король не любил дочь, он был вынужден отправить ее в молчаливое царство деревьев и ветра, что полнилось светлячками, животными и ручьями.

Мысли девушки прервали доносившиеся до ее ушей с палубы громкие голоса членов экипажа, песни и грохот. Честно говоря, только находясь на борту Мурены, можно заметить все скрытые внешней роскошью нюансы: покореженные, изъеденные временем деревянные бочки и наскоро сделанные лавки стояли в хаотичном положении на палубе.

Полы, если их можно назвать полами, были сложены из старых гнилых досок, даже не сколоченных друг с другом. Да как только эта посудина еще не рассыпалась? Атмосфера тоже была не лучше: вокруг стоял говор, ор и гул уже весьма расшумевшихся матросов. Она встала и направилась наверх.

– Капитан? – Девушка тронула Арсилиона за плечо.

Обернувшись, владелец судна удивленно посмотрел на Розу.

– Что такое, миледи? Вам не спится? Эти негодяи не дают вам спать? Сейчас я их живо разгоню! – Он решительно направился к громкой компании, угрожающе закатывая рукава.

– Нет, нет! Что вы! – Эльфийка его придержал. – Я просто хотела спросить, не найдется ли выпить чего-нибудь горячего.

– Ооо, горячительное есть у нас всегда! – Он нырнул куда-то за бочки и мешки, зазвенев стеклом, приговаривая: – Есть эль, мед, яблочное пиво…

– Простите, но я сказала «горячего».

Капитан поднял голову, глядя на девушку так, будто ослышался.

– Вы аккуратнее будьте с такими оговорками, иначе не избежать конфузов! – Он направился в капитанскую рубку, но вскоре вышел, держа в руках большую кружку дымящегося чая.

Розабель не желала находиться на палубе в компании матросов, поэтому направилась обратно в трюм со своим чаем, аккуратно вальсируя между моряками и стараясь не расплескать бесценный напиток. Корабль покачивался на волнах, и уставшая после бессонной ночи Роза одним глотком выпила до ужаса сладкий чай, пахнущий кленовым сиропом, и быстро провалилась в сон, в котором черные ели доставали макушками до ночных небес и путались в тонких ниточках созвездий.

Золотых ниточках, что плели тысячи крохотных металлических паучков. Вдруг, одно светило сорвалось с нити и камнем полетело вниз, к глади лесного пруда. Отскакивая от зеркальной воды, звездочка упрыгала куда-то за горизонт, за покачивающиеся точно в вальсе деревья.