Аттила, Бич Божий

От своего деда, великого Феодосия, он унаследовал длинный нос и красивые карие глаза, но вот безвольным подбородком и сложившимися в раздражительную гримасу губами он напоминал своего августейшего дядю, слабохарактерного Гонория.

– Что заставляет тебя так упорствовать – заносчивость, или же крайняя глупость? – холодно спросила Плацидия. – Ты начинаешь мне надоедать. Не удовлетворившись нападением на императора, ты, как сказал мне папа, набросился на епископа в его, заметь, собственном дворце, а теперь имеешь наглость просить аудиенции.

Ты вообще должен благодарить судьбу, что живешь еще на этом свете. Ты что, действительно думал, что вот это что-то меняет? – И она помахала перед лицом Тита выданным ему Аэцием пергаментом.

– Мама, у меня предложение, – прошепелявил Валентиниан, и глаза его зажглись огнем.

– У нас предложение, – мягко поправила сына императрица. – Да, Флавий?

– Эти двое слуг предотвратили нападение на нашу персону и убили нападавшего прежде, чем он успел до нас добраться.

Умно, как ты думаешь?

Плацидия снисходительно улыбнулась.

– Полагаю, это бы избавило нас от многих хлопот. Что ж, так тому и быть. – Она кивнула нубийцам.

Один из них сжал руки Тита своими, словно тисками, другой, обхватив голову юноши, начал выкручивать ее в сторону. Ужас обуял Тита: он понял, что, не случись чудо, через пару секунд ему свернут шею.

И чудо случилось. Дверь распахнулась и в комнату вошла знакомая огромная фигура: Бонифаций.

– Приношу свои извинения, ваши светлости, я полагал… – При виде происходящего комит застыл на месте.

– Помогите! – прокаркал Тит.

Выглядевший сколь удивленным, столь и обеспокоенным, Бонифаций поднял руку в командном жесте. Тит почувствовал неимоверное облегчение: сжимавшая его горло хватка ослабла.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – озадаченно поинтересовался Бонифаций.

– Этот человек пытался убить меня, – мрачно сказал Валентиниан.

– Это неправда! – в отчаянии закричал Тит.

 – Помните меня по Африке, господин? Я привозил вам письмо от комита Аэция.

– Припоминаю, было такое. – Бонифаций кивнул нубийцам, и те отпустили Тита. Повернувшись к императрице, комит успокаивающе промолвил:

– Элия, дорогая, это, должно быть, какое-то недоразумение. Я знаю этого юношу. Возможно, он и служит этому изменнику, Аэцию… но чтобы он был убийцей? В это я ни за что не поверю. В молодости я сражался под руководством его отца против готов Радогаста.